– Это пока.

Я ахнула, услышав его заявление. Но ответить не успела - появился официант. Готовый принять у нас заказ. Я

наспех заказала легкий салат из овощей, Эскалант какое-то малознакомое блюдо из французской кухни.

Я в уме прокручивала все его слова и отгоняла от себя подлое чувство восторга от фразы, звучавшей как

обещание.

Мы снова остались наедине, если не учитывать заполненные столики вокруг такими же, как мы, участниками

аукциона. Странно, но я не увидела ни Эйда, ни Мари. Тетушка сидела в компании других организаторов за

одним из столиков. Я помахала ей. Ну а тот факт, что Амалия с женихом тоже куда-то запропастились, меня не

удивил.

Я сложила руки на коленях, положив локти на ручки стула. Эскалант не спускал с меня глаз. Это очень

смущало. Чувствовала себя участником дуэли взглядов. Нас разделял небольшой столик, укрытый золотистой

скатертью. На миг мне показалось, что он хочет отбросить его в сторону, чтобы добраться до меня.

Я гнала от себя чувство симпатии к этому человеку, отчаянно цепляясь за недостатки, которые отталкивали

меня от ему подобных.

– Ты согласовал с отцом такую огромную сумму, которую потратил сегодня?

Брови Эскаланта сдвинулись:

– Мне не нужно согласовывать трату собственных денег.

– Ах, ну да, конечно!
– саркастично молвила я и сделала еще глоток игристого вина.

Ох, эти испорченные семейными деньгами детки!

– Злата, - его голос звучал с непривычной холодностью. – Благотворительный взнос я сделал исключительно из

своих сбережений.

Мой взгляд, брошенный на него поверх бокала, позволил мне заметить резкую перемену в нем. Между нами

повисла пауза. Нам принесли наш заказ.

Я раздумывала над его словами, все еще считая Эскаланта испорченным и избалованным, как женским

вниманием, так и семейным богатством. Но лучик просвета, все же появился. Я вдруг услышала свой вопрос,

38

будто со стороны. Ведь он мог подумать, что я сую нос в свое дело, словно пробиваю почву его финансового

положения.

– Да брось!
– первая сдалась я, когда молчание стало невыносимым, и отложила столовые приборы. – Неужели

я настолько тебя обидела?

– Не припомню, когда я обижался на что-то в последний раз, – грубовато бросил он, не поднимая глаз от своей

тарелки.

– Напомнить? Пару минут назад тебя донимала бестактными вопросами одна наглющая девчонка.

Он хмыкнул:

– Я скорее разозлился.

– О, ну тогда я зря переживала.

– Ты переживала, что обидела меня?
– его тон смягчился и он посмотрел на меня, делая глоток из бокала.

Я поняла, что сболтнула лишнее.

– Видишь ли, мне не свойственно обижать людей. Когда это весьма редко происходит, меня беспокоит

совесть… Ах, ну да! Смотри, «совесть» - это такая штука, которая эмоционально донимает честных людей…

– М-м-м… ясно! – протянул тот, откидываясь на спинку стула – И долго тебя мучила «совесть» после того, как

ты измывалась над страхами своих потенциальных ухажеров?

Все понятно. До него дошли разговоры обо мне и о моих выходках, когда я отпугивала от себя будущих

женихов.

Я закусила губу под его выжидающим и насмешливым взглядом.

– Не очень, – буркнула я.

Он усмехнулся:

– Так и думал.

Его самоуверенность зашкаливала и меня это ужасно бесило.

– Ты только что в очередной раз подтвердил мое первое впечатление о тебе.

– Да ну? Поделись со мной домыслами о моей скромной персоне!

– Какой угодно, но не скромной! – фыркнула я.

– Все верно. Я повторюсь: скромность - удел женский.

– О, Господи! Ты несносный самовлюбленный… сноб!

– Прости?! – он вытаращил глаза.

– Он простит! – в сердцах, я указала рукой в небо.
– Ты настолько себя любишь, что могу поспорить, целуешь

свое отражение! А виноваты в этом, прежде всего, бедные женщины боготворившие тебя!

– Меня никто не обожествляет. Меня соблазняют или соблазняю я! – пожал плечами он.

И как ему удается вгонять меня в смущенные краски за доли секунды?!

– И да, я самоуверен. Почему мне таким не быть?

Действительно! Он - красив, богат, успешен… Его достоинства можно перечислять до бесконечности. Именно