Шрифт:
Виолетта промолчала, хмуро глядя за ограду, где ее муж и францисканцы продолжали спорить с фра Джироламо.
— Трус! — послышался чей-то крик. Пролились первые капли дождя. Под надежным укрытием лоджии я смотрела, как они ударили об ограду.
— Трус! — закричал другой голос. — Ступай в огонь!
— Он боится! — продолжали раздаваться крики. — Разве не видно? Он боится!
Загремел гром, совсем близко; Виолетта вздрогнула и вцепилась в мою руку. Доменико стоял, огромный и незыблемый, как скала, под усиливающимся дождем, пока Савонарола продолжал вести спор с приорами.
Снова загремел гром, после которого послышался пронзительный крик:
— Он солгал нам! Он всегда нам лгал!
С неба хлынули потоки воды, быстро залив площадь. Сверкнула молния. Мы, жены приоров, покинули наши места и поспешили в центр лоджии. Я выглянула оттуда на площадь: Доменико не сдвинулся с места. Поразительно, но толпа тоже не шевельнулась. Люди пришли сюда узнать правду о проповеднике и не собирались уходить, не получив ответа на свой вопрос.
Огонь, ярко пылавший еще мгновение тому назад, почти погас; дрова и хворост были теперь пропитаны водой, а не маслом.
Точно так же быстро угас и людской энтузиазм. Мужчины кричали, перекрывая грохот дождя:
— Сам Господь воспротивился!
— Фра Джироламо вызвал бурю, чтобы не вышла наружу его ложь!
Мой муж и Валори отправили гонца, который, метнувшись под дождь, обошел всех воинских командиров. Солдаты начали теснить толпу, призывая людей разойтись по домам. Но мужчины на площади, уже успевшие в большинстве своем побросать маленькие красные крестики на землю, отказывались уходить.
— Почему ты не вошел в костер?
— Содомит!
— Еретик!
— Лжец!
Жены перепугались и поспешили к огороженному дворику, к своим мужьям. Я тоже пошла и встала рядом с Франческо. Неподалеку стоял Савонарола; абсолютно сухой, он дрожал, словно промок насквозь под дождем.
— Не могу уйти без охраны! Францисканцы настроили людей против меня!
Я сейчас все устрою, — пообещал Валори и исчез во дворце. Франческо послал на площадь пажа, чтобы тот нашел Клаудио.
Пока мы ехали домой, ливень прекратился так же быстро, как начался. Франческо выглянул в окно и как-то странно вздохнул.
— Ну, вот все и кончилось.
LXVII
Мы вернулись домой, и в тот день Франческо больше никуда не выходил. Он приказал закрыть и запереть ворота и поставил в качестве охраны конюхов, вооруженных мечами, затем удалился в свой кабинет, откуда не вышел даже на ужин.
Отец тоже не приехал ужинать, что меня взволновало. Мы с ним не виделись уже несколько дней, но в тот вечер Франческо запретил кому-либо покидать дом. На нашей улице, к счастью, было тихо, но на западе, в районе монастыря и церкви Сан-Марко, я видела зарево факелов.
В то утро Изабелла с нетерпением ожидала вместе с прихожанками Сан-Марко новостей о том, чем закончилось Испытание огнем. Они места себе не находили, но только из любопытства, а не от избытка веры. Потом она рассказала, что Савонарола по приезде заявил прихожанкам, будто францисканцы так долго затягивали начало испытания, что прогневали Господа и тот наслал на них бурю. Прихожанки выслушали рассказ с большим недоверием, которое только усилилось, когда вернулись их мужья, разъяренные поведением проповедника. По словам Изабеллы, прихожане затеяли драку с монахами, и она, испугавшись, поспешила уйти.
На следующий день было Вербное воскресенье. Франческо в церковь не пошел, а снова предпочел остаться дома и нам велел последовать его примеру. В этот день, однако, он принимал визитеров, всех в разное время. Ранним утром явился глава «плакс», Франческо Валори, и разговаривал с мужем наедине в его кабинете; он пришел и ушел с одним и тем же застывшим на лице изумлением, как у человека, обнаружившего, что все его золото превратилось в песок. Вторым посетителем был молодой посыльный с письмом; мой муж заявил, что сам отнесет ответ кому надо.
Третьим был видный представитель «беснующихся», Бенедетто де Нерли. Он появился вечером, после ужина, извинился за столь поздний визит, но сказал, что у него настоятельная необходимость поговорить с мессером Франческо.
Муж принимал его в нашей большой гостиной. Я услышала суматоху и спустилась, но меня не пригласили присоединиться к мужчинам, поэтому я задержалась у приоткрытой двери и подслушала разговор, радуясь, что голос у Бенедетто низкий и зычный и произносит он слова очень четко.