– Мне приходилось допрашивать много лазутчиков, зачинщиков драк, контрабандистов и пиратов, – мягко объяснял Тине анлезиец, – и я точно знаю, если они повторяют рассказ слово в слово – это ложь. Не бывает так, если люди не сговорились. Особенно хорошо это заметно, когда разбираешься после драки, все свидетели видели одно и то же, но поняли совершенно по-разному. Адмирал тоже прекрасно это знает, а кроме того, он очень каверзный человек, и непременно попытался бы на этом нас поймать. Потому-то моряна и послала меня немедленно. И не ошиблась, первый вопрос, который задал мне адмирал, был о том, почему мы так долго ехали от Атхена до столицы. Пришлось рассказывать, что ты не хотела никуда ехать от переправы, пока нам не сварят тех раков.

– Ну, на раков мы потратили всего часа полтора, – сконфуженно фыркнул Костик, – неужели это имело значение?

– Люди адмирала почти нагнали нас в Атхене и потеряли именно на переправе. Помнишь тех двух воинов, которые ускакали на пангах, не дожидаясь, пока привяжут паром? Паромщик еще ругался, когда они его обрызгали?!

– Помню, – задумчиво кивнул Костик, припоминая запылённых и сердитых парней.

Они еще осматривали всё вокруг такими подозрительными взглядами. От шалаша рыбаков, выбиравших в тот момент из ловушек необычайно крупных маслянисто-черных раков, их было отлично видно сквозь высокую редкую траву, похожую на ковыль. Значит, правильно сделали её телохранительницы, уведя пангов в густые заросли высоченных борщевиков и ожидая в засаде, пока их подопечная не получит вожделенное лакомство. А ведь началось всё с мальчишки, соскочившего с парома им навстречу, держа в руках корзинку с огромными, еще шевелящимися монстрами.

– Да зачем вам возвращаться в харчевню, – уговорил Тину паромщик, не желавший терять время на ожидание, – переедете на ту сторону и попросите рыбаков сварить, они завсегда рады живой монетке.

Как всё странно иногда складывается в жизни, вздохнул Костик, в тот момент он просто прикидывал, где лучше съесть раков, а теперь оказывается, что именно там, на вытертых и растрескавшихся плахах маленькой пристани, была очередная развилка судьбы.

– Ничего особо плохого, – уклончиво пробормотал Васт, и Костик с изумлением поднял глаза на командира, задумавшись, он почти забыл, что о чём-то спрашивал блондинов.

– А именно?

– Ну… не сделали узникам ничего страшного. Разжаловали, конечно, и из армии уволили, да заставили выплатить родителям девиц сколько положено по мировому соглашению, а что ещё можно сделать? Жениться невозможно, были такие случаи, привозили некоторые на Анлезию любимых женщин… потом только намучились.

– Эгоисты потому что, – вынес вердикт Костик и потянулся к столу за яблоком, в обед стражники сунули в дверь полную корзину еды и мгновенно заперли все засовы.

– Что значит – эгоисты? – насторожился Тарос.

– То и значит, что думали только о себе. Если бы думали о своих любимых, то ни за какие пряники не потащили бы их туда. Найти спокойное местечко в этом мире совсем не проблема. Но я не это имела в виду, как вы думаете, что с нами-то сделают?

– Не знаю, – помрачнел Тарос, – такого еще не было, чтобы анлезийца обвинили в дезертирстве. Что-то очень сильно разозлило адмирала, раз он на нас так набросился. Сколько я ни думаю, не могу представить никакой разумной причины.

– Есть у меня смутные подозрения… – Васт встал со стула и подошёл к окну, – но уже слишком поздно, чтобы про них рассказывать. Пора укладываться спать… утром нас могут повести на допрос.

– Сколько можно спать, я целый день валяюсь. – Тина лениво протянула руку к вазе с фруктами, решая, что бы сжевать на этот раз.

Раздавшийся из окна звук на миг остановил сердце иномирянина, а в следующий момент Костик уже нёсся к окну, сшибая по пути стулья.

– Что с ней?

– Лови!

Две пары крепких мужских рук плотным кольцом сомкнулись на талии вцепившейся в подоконник девушки.

– Зелье, – сквозь зубы скомандовал Васт, – у неё было успокаивающее, быстро!

– Блин, уроды! – яростно вырывалась из плотного двойного объятия Тина. – Немедленно отпустите меня, извращенцы! Васт! Ну, хоть ты мозги протри от плесени! Не собираюсь я в окно прыгать. Тарос! Положи мою сумку, иначе разведусь нафик завтра же!

– Хорошо… – осторожно согласился командир, – я отпущу. Только объясни сначала, куда ты так бежала?

– Да глухой ты, что ли? – озверев, рявкнула Тина. – Слушай! Не меня, музыку!

– Что? – недоверчиво оглянулся на окно Васт, и в этот момент ветерок донёс с верховья реки необычную мелодию. – Это?

– Вот именно! Не знаешь, что за музыка? А я напою – та-там, там-там-та-та… ну понял? О! Васт, да не зависай ты, некогда! Это мои братья, и песня, которую они играют, называется «Полночь»! И это значит, сейчас мы побежим! Так, быстро вниз, забаррикадируйте двери, стражники не должны их легко открыть! Ну что ж вы так смотрите?

– Тина, ты уверена? – Тарос прятал что-то за спиной.

– Да, как и в том, что ты держишь в руке моё снадобье. Кстати, ты ошибся, взял похожий пузырёк, в этом средство от желудка. Придите, наконец, в себя, не самой же мне шкафы таскать?

Словно в подтверждение её слов, в звуки музыки влился сильный мужской голос, поющий странную, тревожную и печальную песню на незнакомом языке.

И так она похожа была на ту, которую Тина пела на свадьбе, что лучники, наконец, поверили и дружно бросились вниз. Идея забаррикадировать дверь была очень неплоха.