И не пожалел. Стоило сформулировать в слова все мысли, которые блуждали в голове, да ещё получить в ответ на них ту удивительную счастливую сияющую улыбку, и в голове, да и в окружающем мире всё вдруг утряслось и аккуратно встало на свои места. Сразу стало легко и спокойно, в туманных перспективах бытия наметилась определённая ясность, а освобождённая от тяжёлого и непривычного вопроса голова включилась в нормальный режим работы.

Принять полученный вердикт оказалось удивительно легко. Да, эта женщина мне нужна, и перспектива разделить с ней собственную жизнь, быть рядом, служить поддержкой и опорой, хранить верность и дальше по тексту, как принято говорить в этих старых клятвах, не просто не пугает, а даже почему-то радует. В общем, можно сказать — отбегался. Пора вить гнездо, пересматривать некоторые привычки и… решать что-то со службой. Впрочем, тут оставалось только надеяться на чудо и начальственное снисхождение: куда пошлют, туда и полечу. Хрен меня кто пустит в отставку.

Наше со зверушкой выяснение отношений было прервано на самом интересном месте: стоило потянуться друг к другу для поцелуя, как в кроватке завёлся Ярик. И вдохновенно, от всей широты души, развлекал нас концертом по заявкам почти три часа без перерыва, после чего выдохся и опять задрых. Спрашивается, и чего орал, чего хотел? Видимо, того самого и хотел: орать.

Рури через пару секунд выключилась с ним в обнимку на койке, а я понял, что сон окончательно пропал, и задумался, чем заняться дальше. Мысль была неожиданная, и по дороге к Рунару не посещала меня ни разу: всю дорогу я развлекал Авдеева разговорами и заодно развлекался сам, а теперь надобность в моих услугах отпала. Пол часа потратив на зарядку и ещё минут десять — на утренние водные процедуры, я всё-таки придумал для себя занятие. Следовало поговорить с министром внешних связей и покаяться в содеянном. Всё равно ведь присутствие Рури на борту рано или поздно раскроется, так лучше сознаться сразу.

Авдеев всегда просыпался спозаранку, и к девяти часам, когда я добрался до его каюты, уже должен был позавтракать и вовсю заниматься рабочими вопросами, так что заявиться совсем не вовремя я не опасался. Вряд ли он был занят чем-то по-настоящему срочным и требующим полной концентрации внимания.

Дождавшись разрешения на вход, я нашёл хозяина каюты в довольно обширной компании из немолодого человека (насколько я помнил, это был один из учёных, биолог) и троих зверушек. В смысле, рунарцев, среди которых с некоторым удивлением и иронией обнаружил знакомую лысую макушку собственного тестя. Пока ещё, правда, будущего, но это мелочи.

— А, Семён, доброе утро, — Авдеев поприветствовал меня вежливой улыбкой. — Ты по делу, или так?

— По делу, но оно может подождать, — честно ответил я, пожав плечами. Тот в ответ медленно кивнул, испытующе глядя на меня.

— Каяться пришёл?

— Так точно, — не стал спорить я и даже почти не удивился. — Уже выяснили?

— Выяснили и доложили, — кивнул он. — Правда, поздно выяснили, уже в прыжке, поэтому шум поднимать не стали. Да ты проходи, присаживайся, — Авдеев сделал приглашающий жест. Некоторые предложения имеют силу письменных приказов, и это было явно из них, так что я прошествовал к одному из трёх свободных стульев, оказавшись напротив министра. Каюта дипломата представляла собой комплекс из трёх помещений — спальни, гостиной и небольшой переговорной, где все присутствующие и заседали в довольно расслабленной обстановке. — Ты, по-моему, тоже не очень спешил.

— А я тоже поздно выяснил.

— Хм. Если судить по выражению твоего лица, проблем не будет? — Авдеев вопросительно вскинул брови.

— Если и будут, то исключительно мои и личного характера, — не удержался я от улыбки.

— Действительно, как я мог усомниться, — вдруг улыбнулся он в ответ. — Чтобы ты, да не сумел уболтать женщину! Расскажи хоть, до чего договорились? До отсутствия взаимных претензий, или до чего-нибудь более интересного, и тебя можно поздравить?

Удивляться осведомлённости и прозорливости Авдеева я не стал. Насколько я успел выучить, этот человек всегда был в курсе всего, происходящего вокруг, и, допуская в своё окружение нового человека, узнавал о нём всю подноготную. И уж наверняка он сумел сопоставить историю возложения на меня взыскания со слишком человеческим видом моей зверушки и её визитом на корабль; логическая задачка сомнительной сложности.

— Можно поздравить, — усмехнулся я. Присутствующие при разговоре посторонние, не понимавшие, о чём речь, отвлеклись на какие-то собственные тихие переговоры, периодически бросая на нас обоих любопытные взгляды. А Тур-Рааш, кажется, пытался взглядом прожечь во мне дыру.

— В таком случае, рад первым поздравить с такими приятными изменениями в жизни, — сдержанно улыбнувшись, кивнул Авдеев. — Думаю, мелкие бюрократические формальности будет нетрудно уладить. Рад, что мой небольшой каприз имел такие… жизнеутверждающие последствия.

— А уж как я рад, — засмеялся я. — Не будет с моей стороны наглостью пригласить вас в качестве почётного гостя?

— Хитрый, — хмыкнул Александр Сергеевич. — Впрочем, почему бы и нет, если я в тот момент буду на Земле. Я давно уже хотел выразить восхищение той удивительной женщине, которая мало того что терпит Димин характер столько лет, так ещё умудряется на него благотворно влиять.

— А вы в крайнем случае просто в гости заходите, — хмыкнул я. О знакомстве отца с Авдеевым я, конечно, был наслышан, но только теоретически. Никогда не думал, что их отношения можно назвать приятельскими. Любопытно, когда же их угораздило? Насколько я знаю, Авдеев всегда был далёк от армии, в дипломатическом корпусе состоял с юности и являлся потомственным дипломатом уже далеко не во втором поколении.

— Почему бы, собственно, нет? — задумчиво проговорил министр, и выражение лица у него в этот момент вдруг стало не то мечтательным, не то злорадным. — Ладно, Зуев, ещё два момента, и можешь идти. Во-первых, если вдруг надумаешь сменить вид деятельности на более оседлый, свяжись со мной. Мне кажется, из тебя может выйти толк. А, во-вторых, твоей персоной очень интересовался почтенный Тур-Рааш. И в свете всего вышесказанного я бы настоятельно рекомендовал не пренебрегать беседой с ним, — он вежливо кивнул лысому рунарцу. — Господин Тур-Рааш, это тот самый молодой человек, которым вы интересовались, Семён Зуев. Думаю, вам будет лучше поговорить наедине, — спрятав улыбку в уголках губ, он с намёком кивнул на дверь.