– Нет, это поезд московский. Но родилась я перед войной в Севастополе.

– Школу окончили?

– Десятилетку. В прошлом году. А вы, наверное, на фронте были, раз такой молодой и уже большой генерал, – взглянув на висевший на плечиках китель, спросила Маша.

– А ты в званиях разбираешься?

– Конечно, у меня отец капитан второго ранга.

– Где служит?

– В койке.

– Чего так?

– Он давно, еще со штурма Севастополя, с сорок четвертого…

– Часть? – отрывисто спросил генерал.

– Номер я не знаю. Папа в Азовской флотилии служил.

– Да. Азовцы участвовали.

– А вы где воевали?

– Там же, где твой батя, только мне повезло. Вкусный у тебя чай.

– Спасибо. Заварки не пожалели.

Разговор так резко съехал с игривого на печальный тон, что воцарилась неловкая пауза.

– Вася, запиши. Нет, дай я сам запишу. – Генерал вырвал из поданного ему блокнота листок со своим именем, отчеством, фамилией и званием и записал свои служебный и домашний телефонные номера. – Возьмите, Мария, буду рад служить. Мою жену зовут Александра Александровна, меня, как вы знаете, Иван Иванович. Служебный номер выходит на Васю, он вас всегда соединит.

– Спасибо, но вряд ли, – беря листок, смущенно сказала девушка, – у меня телефона нет. Так-то ничего, но плохо в смысле «скорой помощи», приходится на улицу бегать за квартал, в ночь-полночь… Мы в коммуналке.

– Да, я вас понимаю. Раньше я тоже жил в коммуналке без телефона, и подруга жены еле-еле успела довести ее до роддома. А я как на грех на футболе был. Маша, напишите, пожалуйста, подробно свой адрес, фамилию, имя и отчество отца, звание, болезни… подробно, прямо в моем блокноте. Поможем с лечением.

– Спасибо, – беря из рук Василия блокнот и карандаш, неуверенно сказала девушка. – Главную его болезнь все равно не вылечить.

– Это какую, если не секрет?

– Пьет. В чем душа держится, больной весь, а пьет беспощадно.

Помолчали.

– Тут я не советчик, – сказал Иван Иванович, – а телефон нужен. Фронтовики многие пьют. Я им не судья.

– Спасибо за чай, – собирая со стола на поднос, сказала официантка. – Денег не надо, – остановила она адъютанта Василия.

– А кем отец был в Севастополе? – спросил Иван Иванович.

– Капитаном третьего ранга.

– Как я, майором, – усмехнулся генерал.

– А вы в Севастополе воевали? – удивился адъютант. Его удивление было так искренне, что генерал порадовался: «А он обо мне действительно мало знает».

– Майор, это, наверное, батальоном командовали?

– Да. Штурмовым батальоном морской пехоты.

– Ого! – сказал Вася, понимавший, что к чему, и посмотрел на своего шефа пусть и с хмельком, но с нескрываемым восторгом.

– Вечером чай будете? – спросила Маша, обращаясь одновременно к обоим пассажирам.

– А вы с нами попьете? – вполне нейтральным голосом, без заигрывания спросил генерал.

– Может быть, – улыбнулась девушка, – тогда до вечера.

– До вечера, – радостно сказал Вася, а его сияющие зеленые глаза говорили еще больше… Ой, как много они говорили и как от души!

Официантка ушла, оставив на столике бумажку со своим адресом, которую Иван Иванович тут же положил в карман висевшего на плечиках кителя.

– Всего пять, а за окном темень, – сказал Иван Иванович, – спать нельзя, голова будет болеть, если спать в это время.

Вася промолчал, а потом вдруг начал ни с того ни с сего говорить о штурме Севастополя в апреле-мае 1944 года.

– Тогда наступательной операцией наших войск командовал генерал армии Толбухин, будущий Маршал Советского Союза. Он меньше чем за два года прошел путь от генерал-майора до Маршала Советского Союза. А войсками немцев командовал генерал-полковник инженерных войск Эрвин Густав Йенеке. Он считал, что надо немедленно оставлять Крым, иначе 17-я армия, находившаяся под его командованием, будет уничтожена. Он даже начал потихоньку выводить войска к мысу Херсонес, к возможности эвакуации. За это Гитлер снял его с должности. А командовать 17-й армией стал генерал пехоты Карл Альмендигер. По одним источникам, с 1-го, а по другим – с 3 мая. Ловушка захлопнулась, 5 немецких и 7 румынских дивизий были разгромлены. 61 тысяча 600 солдат и офицеров сдались в плен.

– Слушай, Вася, откуда ты все это знаешь? Я там воевал, а и то не знаю.

– А как же! Третий Сталинский удар: Одесса – Крым. Вблизи вам не до того было, тем более по горячим следам. А я по военным вестникам, по военным архивам, по немецким источникам… Я специально немецкий выучил. Сейчас английский учу, – теперь все на английском.

– Ты что, историк?

– Не-е-т, я только мечтаю.

– С чего это вдруг у тебя такая мечта? – с искренней серьезностью в голосе спросил генерал. – Откуда?