– Стой! – преградила Александра путь носильщику и ловко сняла с его тележки чемодан.

– Таньга кто давай? – растерянно спросил молодой носильщик, видимо, совсем недавно пополнивший ряды собратьев своего клана.

Александра быстро сунула в руку носильщика крупную купюру и, пропустив его с пустой тележкой вперед, остановилась лицом к лицу перед мужчиной в серой фетровой шляпе, заломленной с большим изяществом.

Она десятки раз представляла себе эту встречу. И сразу после звонка Ксении, и ночью, и утром за кофе, и даже после того, как «поцапалась» с Екатериной, и по дороге на вокзал, и сейчас, на вокзале. Но чтоб ей предстал такой импозантный красавец? Нет, этого она не ожидала и ожидать не могла. Она даже в кино таких не видела.

– Я расплатилась, – остановила она движение Адама вслед за носильщиком. – Адась, неужели это ты?!

– Вроде, – с растерянной усмешкой сказал Адам.

– Боже мой, ты стал даже выше ростом?!

– Сапожник Арам Гамлетович сшил мне туфли на больших каблуках, у нас такая мода. Да еще плюс шляпа – вот так и получился высокий.

Они одновременно сделали движения навстречу друг другу, но не обнялись, не расцеловались, а только прикоснулись кончиками пальцев к плечам друг друга, как прикасаются к очень дорогим и хрупким предметам.

– Главное – оправдать дорогу, – громко сказала своей спутнице проходившая мимо них пассажирка, навьюченная двумя сумками через плечо, от которых сильно пахло копченой рыбой, и, уже минуя Александру, нечаянно толкнула ее той сумкой, что была у нее со спины. Александра невольно уткнулась в грудь Адаму, а он придержал ее за плечи. Так они простояли секунд тридцать: он, прикасаясь губами к пряди ее волос на ее чистой, вымытой с вечера голове; она, обоняя запах драпа, из которого было сшито его пальто, запах галстука, хлопчатобумажной белой рубашки и едва-едва его тела, которое так дурманило ее в лучшие дни и ночи.

– Откуда ты узнала? – наконец отстраняясь от Александры и беря в правую руку чемодан, спросил Адам.

– По радио передавали.

– По московскому?

– По Голосу Америки.

– А-а, тогда все правильно. Ты не знаешь случайно, где курсы повышения врачей?

– Случайно знаю.

Так, пикируясь, они вышли на привокзальную площадь.

– Надо взять такси.

– Я за такси, – сказала Александра, подходя к своей машине и открывая заднюю дверцу. – Садись вперед, а чемодан брось на заднее сиденье.

– Ловко ты крутишь баранку, – сказал Адам, когда они выехали с привокзальной площади.

Александра ничего не ответила, а потом разговор пошел как-то так тупо, будто у малознакомых людей.

– Как Ксения, дети?

– Нормально. А как твой муж, дочь, мать?

– Нормально.

По полупустому Садовому кольцу они быстро докатили до места. Александра по-хозяйски заехала в открытые ворота длинного массивного здания на спуске от Садового кольца вниз по Баррикадной улице.

– Выходи, приехали, – скомандовала она Адаму.

– А чемодан?

– А чемодан спусти с сиденья вниз, чтоб в глаза не бросался. Ага, вот так, за спинку переднего сиденья.

– Дядя Вася, во-первых, с добрым утром, а во-вторых, пригляди за машиной, – сказала она сторожу, одетому в высокие серые валенки с калошами и в овчинный полушубок.

– А как же, Александра Александровна, для вас всегда рады стараться! – бодро отвечал ей краснолицый сторож неопределенного возраста и даже взял под козырек растопыренной пятерней, отчего чуть не сбил у себя с головы ушанку.

– Вольно! – засмеялась Александра, и сторож заулыбался ей в ответ, сощуривая и без того заплывшие глазки и очень довольный своей шуткой.

– Ты тут своя? – поспевая за Александрой, спросил Адам.

– Своя. Сейчас отведу тебя в деканат, сдам с рук на руки. Потом у меня две пары лекций, а там посмотрим.

– Где-то у них общежитие? У меня есть адрес.

– Разберемся, и с общежитием, и со всем на свете. Если освободишься раньше, жди меня здесь, на втором этаже. Тут и тепло, и буфет днем откроется. Ты ел?

– Да.

– Тогда вперед!

Чтобы упредить расспросы и недоумения, Александра представила в деканате Адама как своего двоюродного брата: фамилия-то у них была одна и не слишком распространенная в России, это тебе не Сандомирско-Домбровский плацдарм.

– Девочки, так что прошу любить и жаловать, – сказала она по поводу Адама девчонкам в деканате. – Хотя любить, пожалуй, лишнее – у него жена очень строгая!

– Волков бояться – в лес не ходить, – ответила за всех смешливая, хорошенькая лаборантка Зоя, сияя ореховыми глазками, которые обычно «пробивали мужиков» с первого взгляда. Прежде Зоя нравилась Александре и веселостью, и плутовскими глазками, и нежным цветом белокожего лица, в особенности высокой шеи, прежде всегда нравилась, а сейчас вдруг показалась развязной и наглой.