— Любовь моя, прошу тебя, — целуя мои пальцы. — Узнай у него, что планирует Святой престол против нас.

Я ошарашенно уставилась на него.

— А палачи, что, не справились?

— Увы, — раздался слева голос Теодора. — Палачи оказались бесполезны. Сестра, ты сможешь?

Я снова посмотрела на пленника. Тот, вскинув голову, уставился на меня уже с вызовом.

— Скажи, сестра, ты можешь? — начал брат, но Дамиан его перебил:

— Любовь моя, что мне сделать, чтобы ты согласилась?

В обычной ситуации я отъехала бы от него вместе с креслом. Но тут его слова быстро вылетели из головы.

Мучить? Беспомощного человека, который мне ровным счётом ничего не сделал?

— Любовь моя, — надрывался Дамиан, целуя мне руку, медленно, но верно подбираясь к локтю.

Мы с пленником смотрели друга на друга.

Пытать? Мне?!

— Уйдите, — тихо приказала я, прерывая очередное любовное признание Дамиана. — Оставьте нас.

Они послушались немедленно, с готовностью даже. Минута — и в комнате кроме нас и пленного короля больше никого не осталось.

Снова повисла тишина, прерывать которую пришлось опять мне:

— Ваше Величество, что вы сделаете, когда я прикажу вас отпустить?

Пленник вскинул брови.

— Вы… прикажете? Отпустить? Меня?

Не сводя с него глаз, я кивнула.

Король хмыкнул и закашлялся. Я потянулась, налила в кубок воды из стоящего рядом хрустального графина и махнула духам. Верёвки с пленника немедленно упали.

Дрожащей рукой он принял кубок. Посмотрел на меня. И швырнул его в камин.

— Твоя шея такая тоненькая, девчонка, — прохрипел пленник, массируя запястья. — Я свернул бы её одним движением. Наверное, почти без усилий.

— Не стоит, — откликнулась я. — Мне тоже понадобится лишь движение, чтобы свернуть вашу.

Пленник ухмыльнулся.

— Ничего ты не получишь, проклятая. Можешь пытать меня сколько угодно. Ты…

— …буду гореть в аду, — устало закончила я. — Я знаю, Ваше Величество. Что-нибудь ещё?

— Не будешь, — усмехнулся король. И в ответ на мой удивлённый взгляд добавил. — Ты уже в аду.

Я пожала плечами — крыша у него явно поехала. Плен и всё такое. Понимаю.

— Так что вы сделаете, когда я вас отпущу?

Пленник широко улыбнулся:

— Расскажу о тебе Святому Престолу.

— Они обо мне уже знают, — фыркнула я.

— Нет, девочка, — покачал головой пленник. — Расскажу, что ты больше не человек. Дух оставил свои отметины, да? — добавил он, кивком указывая на мои руки. — Твою душу надо спасти…

— Убить? — хмыкнула я.

— Ты уже мертва, — возразил король. — Если раньше ты и правда могла сотворить чудо… сейчас ты отдалась тьме. Она будет терзать тебя и…

Да-да-да, конечно. Святоша завёлся. Подробно описал, как я буду "спасаться", как призовут к порядку брата и южан… Я смотрела на него, наверно, примерно как он до этого на меня. Смотрела и понимала, что да, сейчас я его отпущу, потому что он слаб и безоружен, а я каким бы монстром ни была, тоже имею свой кодекс чести… Но потом эта честь аукнется мне сторицей. Монахи-колдуны расшифруют мои заклинания, считают ауру, ещё как-нибудь подгадят. Припрутся ночью с крестами — спасать мою душу. Или этот же, отпущенный король Антуан и припрётся, чтобы геройски меня убить. Ночью. С освящённым мечом. А ведь если верить книгам — их же святым книгам — меня, колдунью богомерзкую, должна растоптать одна его вера…

Хм. Вера. А что если попробовать? Я махнула духу, мысленно приказывая принести нам Святое Писание. Сила молитвы, говорят, способна рассеять любую тьму. Проверим?

Пленник наконец-то замолчал, когда я нетерпеливо топнула ногой.

— Вы веруете? — быстро поинтересовалась, дожидаясь, когда вернётся посланный за искомым дух.

Король посмотрел на меня как на умалишённую.

Я хмыкнула.

— Отлично. Тогда, — рядом с пленником упала небольшая книжица в синем переплёте. — Вот вам Книга Откровений. Молитесь. Если веруете, моя магия для вас — ничто. Так ведь учит ваш пророк?

— Дай лучше меч, — тем не менее поднимая книгу, процедил король.

— А вот это будет нечестно, я же безоружна, — улыбнулась я. — И потом, по вере… и так далее. Да? Давайте, Ваше Величество. Ваша вера против моей магии. Проверим, кто сильнее?

Косясь на меня, король медленно открыл книгу и выразительно начал:

— Credo in Deum, Patrem omnipotentem, Creatorem caeli et terrae…

Я сняла перчатки, закрыла глаза и сосредоточилась.

Позже, подняв юбки, чтобы переступить через опрокинутое кресло — сильный-то король оказался — я в последний раз посмотрела на вздрагивающего пленника, торопливо бормочущего на ромульском, что всё он расскажет, лишь бы я перестала. Кажется, так и не понявшего, что я уже… перестала.

И, берясь за ручку двери, вздохнула:

— Мало веруете.

Теодор со стражей отыскались быстро — больше моя помощь не требовалась, короля можно было брать готовеньким. Понятия не имею, что брат узнал от него. Но вот я с удивлением поняла, что чувствую себя вполне как палач — тот, что справился.

То есть ничего не чувствую.

Я со вздохом потёрла слипающиеся глаза и привычно отправилась в библиотеку. Книги о ядах меня уже давно не впечатляли, но вот анатомия и история пыток — явно упущенные мною области. И совершенно напрасно.