Утром солнце светило ярко и головная боль больше не мучила. Я чувствовала себя так, будто заново родилась. Даже испуганные слуги и солдаты воспринимались как должное. Точнее я просто не обращала на них внимания.

Наверное, так чувствует себя рыцарь, победивший дракона. Я убила своего. Да как легко! Чего я боялась раньше? Людского мнения? Да бросьте, меня всё равно ненавидят. Так зачем мне их жалеть?

— Алисия, — выдохнул брат, лично открывший для меня дверцу кареты. — Твоя рука…

Я проследила за его взглядом. Моя рука, от запястья до кончиков пальцев, исписанная какими-то символами. Теми же, что я видела, впервые вырастив виноград. Но тогда они покрывали только запястье. И сияли. Сейчас казались ожогами. Смотрелось отвратно, но ничуть не болело.

— Найди мне перчатки, — потребовала я, забираясь в карету.

Брат кивнул и захлопнул дверцу.

Весь день меня подташнивало — сдуру выглянула в окно. Трупы, обезображенные, непохожие местами и на людей преследовали меня ещё долго. Трупы, жужжание мух, запах…

Господи, не дай Арману узнать…

Меня везли вслед за армией, марширующей вглубь какой-то страны, к какому-то городу. Да, я снова не удосужилась посмотреть на карту. Да и зачем? Я и в окно больше не глядела.

От нашей армии бежали, точно от монстра. От меня бежали. И мне это нравилось. Я обнаружила странную притягательность в общем страхе. Эта… власть оказалась куда вожделенней трона, богатств и даже никчёмной любви народа.

Города, слившиеся в одну мешанину серого, сдавались один за другим. По приказу Теодора и Дамиана клириков убивали — святоши пытались заставить людей сражаться. Ха! Когда один такой "шубутной" городок я окружила колючками, как когда-то мой замок, жители сдались сразу и добровольно. Только какие-то фанатики заперлись в церкви и там же сгорели. То ли сами сожглись, то ли кто-то из наших факел бросил…

К середине осени часть армии пришлось оттянуть к нашей с Теодором столице. Клирики мутили народ. И, если юг верил в какой-то там огонь, то у меня на родине триединый Бог был в большом почёте — а, значит, и его служители.

На ходе войны это, вроде, не сказалось. Я, правда, не вникала, что там, но продемонстрировать собственную силу перед сотнями зрителей в очередном городишке? Это оказалось поинтересней, чем летать с Арманом за сокровищами. Здесь я купалась во всеобщем внимании — то, чего мне не доставало всю жизнь. Они меня боялись — все до единого, что в нашей армии, что во вражеской. А у меня мурашки по коже от их испуганных взглядов. М-м-м!

Я научилась находить в страху удовольствие. Он родной был, страх, знакомый с детства. Всегда — страх.

А всего-то надо было принять как данность, что они никогда меня не полюбят.

И никто, никто не мог мне противостоять. Клирики бежали — за редким исключением. Я больше не боялась их "отрядов" (человек десять, никогда больше). Как намострячилась вызывать демонов — так и не боялась. У меня запястья не заживали — но и чёрт с ними, и так покрытыми какой-то гадостью. Символы-то не исчезли, с перчатками я уже сроднилась. Такая мелочь по сравнению с чувством восторга, к которому я уже начала привыкать.

К концу осени мы вошли в столицу какого-то крупного западного государства. Красивый городок, тихенький такой, чистенький. Был. Теодор с Дамианом, командовавшие армиями, ничтоже сумнящеся расквартировали солдат у местных. Шумели сильно…

Зато мне достался дворец и местная библиотека. Что там творили брат с неуёмным, вечно напоминающим о себе цветами и драгоценными безделушками южным королём, меня не интересовало. Я снова окопалась в библиотеке, притащила сюда все трофеи из завоёванных городов (а там симпатичные монастыри были) и пока меня Теодор не вытащил, отдыхала, валяясь с книгой на подушках у камина.

В покоях, кажется, Дамиана — по-южному всё было обставлено (Дамиан с собой все эти финтифлюшки вроде узорчатых подушек да украшенных затейливой резьбой столиков повсюду возил) — нас встретили солдаты (наши вперемешку с южанами) и какой-то связанный мужчина в лохмотьях на коленях у камина. Его взгляд — отчаянно безнадёжный — встретился с моим и уже не отпускал.

Я прошла к креслу, села. Духи ветерком витали вокруг — я привыкла уже. Остальным странным, наверное, казалось, почему у меня невпопад юбки колышутся да волосы развеваются. Вот и пленник смотрел во все глаза.

— Алисия, — указав на связанного, официальным тоном произнёс Теодор. — Позволь представить тебе короля Антуана, повелителя Западного союза и рыцаря Святого престола.

Я вскинула брови, снова встретившись взглядом с пленником. Тот, будто не слыша, продолжал зачарованно глядеть на меня.

На какое-то время в комнате повисла тишина.

— Ну и что? — не выдержала, наконец, я.

Вперёд выступил Дамиан. Опустившись на одно колено у моего кресла и нежно взяв меня за руку, он проникновенно произнёс: