Я хмуро отдёрнула руку, собираясь послать так и не представившегося господина подальше, когда в библиотеку со словами: "Дамиан, где же вы, Совет уже собран, вас все ждут" зашёл брат. Увидел нас, вскинул брови и тут же принялся делать ими какие-то знаки.

А Светлая макушка — который Дамиан — так и стоял, глядя на меня, как на чудо света. Но, слава богу, молчал.

— Лорд Дамиан, — позвала я. Эй, мужи-и-и-ик! Есть кто дома? Ау! — Вас, кажется, ждут. Дамиан?

И помахала у него перед лицом ладонью.

А этот… странный чудик схватил меня за руку, сжал и, потянув к себе, поцеловал. В губы хотел, мерзавец — я вовремя увернулась. И прошипела:

— Сделаешь так ещё раз, натравлю на тебя духов.

— Алисия, не надо! — вмешался брат, быстренько хватая Светлую макушку под руку. — Дамиан, идёмте, прошу вас, пожалуйста.

Я смотрела им вслед — Светлая макушка всё норовил обернуться и встретиться со мной взглядом — и недоумевала, с кем это брат такой вежливый. "Прошу вас", "пожалуйста" — с вассалами король так не общается.

Брат явился ко мне поздно вечером — довольный донельзя. Только что обниматься не лез.

— Алисия, ты просто чудо! Как у тебя получилось? Дамиан так тобой очарован, ты сразила его, просто сразила!

И у меня закралось нехорошее подозрение: а не сводничеством ли братишка заняться решил…

— Теодор!

— Он только о тебе и говорит!.. Да?

Я встала и, выпрямившись, посмотрела на него в упор.

— Кто такой этот Дамиан и причём здесь я? Только не говори, что ты решил меня выдать замуж!

— А пойдёшь? — воодушевился брат, но тут же, увидев мою физиономию, замахал руками. — Алисия, ну что ты! Я же обещал! Ты просто не понимаешь: Дамиан — правитель Арабелии, — и уставился на меня в ответ, словно это хоть что-то означало.

— Ну и? — ну король этот чудик. И что?

— Арабелия — крупнейшее государство на Юге. Алисия, заручившись поддержкой Дамиана, я могу забыть о войне — с кем угодно! Даже Святой Престол не посмеет мне указывать!

А…Чего?

— На Юге? Это там, где гаремы? — пробормотала я. И громче добавила. — Брат, учти, тебе нужна поддержка этого… Дамиана? Вот сам её и добивайся.

В гаремы — не поеду! И вообще, я ведьма вольная. Пожила во дворце — переехала. Вот!

Теодор подскочил ко мне и совсем не по-королевски, зато очень театрально рухнул на колени.

— Алисия! Ну что тебе стоит! Ну улыбнись ему, ну разок, тебе ведь даже делать ничего не нужно! Дай нам подписать дружественный договор! Ну хочешь… хочешь, я тебе всю библиотеку подарю, а?

Дворцовую библиотеку я уже давно рассматривала как свою, так что предложение не впечатлило.

— Алисия, умоляю, — надрывался Теодор. Артист, что б его! — Я сделаю тебя первой дамой — любые платья, драгоценности, меха…

Я покосилась на свой пыльный наряд и одарила брата таким красноречивым взглядом, что он наконец-то умолк.

А в сущности — что я теряю? Ну, поиграю с этим… Дамианом. Он, кстати, вполне ничего… Светловолосый только, а в остальном — всё, как я люблю. И к тому же, если надоедать сильно не будет… давненько мне никто комплименты не говорил да серенады не пел. Всё как-то с крестами больше да мечами…

— Ладно, Теодор. И встань уже.

Брат резво вскочил и всё-таки меня обнял.

— Алисия, сестрица!

Мальчишка.

— Замуж за него не пойду, — припечатала я, выворачиваясь. — Так и знай.

Той ночью мне снился Александр. Вместо этого светловолосого чудика он целовал мне руку… и щёку. И это было волшебно, хоть и чуть-чуть не то, что я хотела.

Какая всё-таки малость, оказывается, может вытащить меня из скорлупы-библиотеки, где я так уютно устроилась!

Ранним туманным утром я сидела у пруда в глубине дворцового парка и слушала тишину — такая бывает только перед дождём. Ватная, влажная, густая и нерушимая.

Мне она подходила идеально. Но ничто не бывает идеальным долго.

— Ты всё-таки вернулась, принцесса мертвецов.

— Какой громкий титул, — не оборачиваясь, протянула я. Хотелось продлить чувство тишины и покоя подольше, но оно осколками осыпалось при звуке её голоса.

— Я же говорила тебе не приближаться к моему сыну.

— Правда? — выдохнула я, оборачиваясь.

Время — враг красивых женщин. На них его отпечаток виден особенно ярко.

Королева, моя мачеха, когда-то рыжеволосая, зеленоглазая тоненькая девушка превратилась в худую, осунувшуюся женщину, всё ещё молодящуюся, но уже прекрасно знающую: старость стоит у порога. В её некогда прекрасных волосах серебрилась седина, а глаза… глаза выцвели, и взгляд больше не казался задорно-высокомерным. Теперь — просто надменный. И немного, самую чуточку в глубине — испуганный.