– Тута ждите , скоро грузовики приедут и всех вас увезут .

– Ох , спасибо тебе , Никифорыч , – раздается многоголосьем .

– Не меня благодарите , а друзей наших иностранных , – фыркает староста , но почему – то отводит взгляд .

Жители забираются в сарай , Глаша идет последней , всё оглядывается . Трясет её , точно в горячке . Кутается в платок да без толку . Тут староста голосит :

– Глашка , постой ! С тобою Йенс побалакать хочет .

Глашу колотит . Ей матушка запрещает с немцами разговаривать , да и спасение близко . Все будут ждать грузовиков , а она что ? Нет , не пойдет она к Йенсу , пусть тот и красив , и голубоглаз .

– Да не сопротивляйся ты , дура , – сквозь зубы говорит староста . – Иди давай .

Матушка окликает её и перекрещивает . Глаша подходит к немецкому солдату . Тот её под локоток берет , вроде как даже аккуратно . И уводит в ближайший дом . Там постукивает по лавочке в сенях . Глаша покорно присаживается на краешек . Йенс садится рядом , прямой как палку съевши . Рассказывает что – то , а до Глаши только карканье доносится . Она и так дрожит , а уж когда он ладонь на коленку кладет – тело ходуном ходит .

– Пожалуйста , – просит она , но Йенс уже не улыбается и не говорит , а жадно поедет её глазами . Он хватает Глашу за талию и тащит в комнатенку , а там на кровать кидает да срывает юбку . Она руками молотит , убежать пытается , а немец с усмешкой ремень из брюк достает да запястья им скручивает .

Глаша на помощь зовет . Неужели никто её не слышит ?! Неужели забрали всех грузовики ?! Увезли в лучшие края , и теперь ни горя , ни бед жители их деревни знать не будут . А Глаша тут умрет ?.. За что , ну за что же ?!