– Ох, – произнесла Рут.

– Мне очень жаль, – сказала Фрида. Казалось, она не столько просит прощения, сколько сообщает информацию. – Я чуть с ума не сошла, когда ты пропала. Я забыла масло на плите.

Рут разглядывала обгоревшую кухню:

– И что мне с этим делать?

– Что ты имеешь в виду?

– Как мне это исправить? – Рут полагала, что исправить – это ее обязанность.

– Тебе ничего не надо исправлять. Это сделаю я. Как всегда.

– Для этого ты и здесь, – сказала Рут.

– Верно, – согласилась Фрида. – А теперь садись. Просто не верится – взять и сбежать. Что мне с тобой делать?

Она принялась суетиться на кухне. Рут сидела в своем кресле, переполненная благодарностью к Фриде, которая все исправит. Как будто к ней на колени положили что-то тяжелое и теплое. Потом она неожиданно спросила:

– А что ты готовила?

– Ну что еще? – недовольно буркнула Фрида, как будто она стояла головой вниз, роясь в постельном белье в неудобном шкафу, хотя на самом деле она просто клала в холодильник пакеты с мясом.

– Что ты готовила, когда масло загорелось?

Фрида вздохнула и встала за дверцей холодильника.

– Рыбные палочки, – ответила она.

– А-а.

– Что, Шерлок, показать тебе коробку? Или содержимое мусорного ведра?

Рут улыбнулась:

– Мне просто было интересно.

Фрида побежала в столовую, села за стол и, к удивлению Рут и, похоже, к собственному удивлению, опять расплакалась. Какой ранимой Фрида была сегодня! Рут стало ее жаль.

– Сегодня мне здорово досталось. – Плач совсем не изменил голос Фриды, но Рут не могла видеть слез на ее лице, ее охватило отчаяние.

– Не надо! – воскликнула Рут. – Не плачь, дорогая. Все хорошо. Все прекрасно.

Потом Фрида опустила голову на стол. Ее прическа прекрасно подходила для этого маневра, и строгий пучок не растрепался. Рут удалось хорошо рассмотреть шею Фриды сзади. Она была гладкой, если не считать одной толстой складки, пересекавшей ее, как защитный ров. Ее кожа показалась Рут бледнее обычного, и это ее обеспокоило. Она тщательно осмотрела руки Фриды, которые тоже были бледными и землистыми. Потом она вспомнила, что скоро конец зимы. Зимой все бледнеют. Волосы Фриды были цвета лесного ореха, насыщенного рождественского цвета, который очень подходил к ее побледневшей коже. Какая она умная и предусмотрительная. Но рыбные палочки? В масле? С утра?

Фрида посмотрела на Рут из-под сложенных на столе пастельных рук:

– Ты слишком добра ко мне. Прошлой ночью…

– А теперь послушай, дорогая, – сказала Рут, которой показалось, что для подобных утверждений необходима мягкая строгость, – не надо плакать. В глубоком синем море много рыбы.

Рут легко было это говорить, сидя в безопасности в своем удобном кресле. Как будто она вспоминала язык, который давно забыла, и чувствовала, что еще не до конца понимает его смысл.

Фрида приподняла голову с влажного стола. Ее лицо было испачканным и мокрым, но она уже не плакала.

– Ты смешной божий одуванчик, – сказала она.

Рут было не смешно, но она улыбалась и улыбалась.

Позже в тот же день зазвонил телефон. Резкий звук испугал сидевшую в кресле Рут, которая сквозь дремоту смутно слышала, как Фрида убирается в кухне. Рут снился сон о трапеции и плавательном бассейне, она висела в воздухе на трапеции, а внизу мерцала хлорированная вода, почему-то представлявшая опасность.

На звонок ответила Фрида.

– Да, Джефф, – сказала она. – Да, небольшое приключение. Она в порядке, глупая пташка. Завтра она, возможно, уже обо всем забудет… И потом: – Нет, Джефф, не совсем так… – И наконец: – Конечно. Конечно, она здесь.

Фрида принесла телефон Рут и отправилась отскребать побуревшую кухню. Рут прижала трубку к уху.

– Ма? Мне только что звонила Эллен Гибсон. – Голос Джеффри почему-то доносился до Рут из-за угла, и это было подозрительно.

– Милая Эллен! – воскликнула Рут.

– Она сказала, что сегодня ты была в городе. Зачем?

– Мне просто захотелось, – ответила Рут. Она догадывалась, что с ней что-то не так, но не могла решить, что полагается чувствовать по этому поводу. – Ведь это не запрещено, верно?

Джеффри секунду молчал.

– Мне бы хотелось тебя навестить, посмотреть, как ты там. Что ты об этом думаешь?

– Звучит заманчиво, – сказала Рут. Однако она пока не решила, заманчиво это или нет.

– Не слышу в твоем голосе уверенности.

– Есть одна проблема… – Внезапно ее охватило беспокойство по поводу того, в чем эта проблема состоит.