– Вот именно! – Джеффри налетел на нее, как бы заманив в тайную ловушку.

– Вспомнила! Проблема в том, что я не могу добраться до вокзала.

– Меня не надо встречать на вокзале, ма. Я возьму такси.

– О, замечательно! Тем лучше. Ведь у меня нет папиной машины.

– Что ты имеешь в виду? Куда она подевалась?

– Ну разумеется, она никуда не подевалась. Я ее продала.

– Ты мне не говорила, что продаешь папину машину.

– Я ее не продаю, – сказала Рут. – Я ее продала.

– Когда?

– Все устроила Фрида.

– Так это она? Она все устроила? – Джеффри заговорил адвокатским голосом Гарри, обдумывая, умалчивая о чем-то, высчитывая тайные возможности, возникшие в его математическом мозгу. – Слушай, как насчет ближайшего уик-энда? Я посмотрю расписание, но если я прилечу в пятницу вечером, это тебя устроит?

– Да, конечно. Хорошо. – Потом ее встревожило, что пятница совсем близко. – В эту пятницу? Так скоро?

Фрида, перестав скрести, смотрела на нее через плечо.

– Чем скорее, тем лучше, – сказал Джеффри, и это решило дело. Да, чем скорее, тем лучше. – Значит, в пятницу. Ты не ждешь других таинственных гостей? Каких-нибудь бойфрендов? Мы чудно проведем время. Поиграем в скребл и посмотрим на китов.

Значит, Джеффри не беспокоит ее поездка в город в том смысле, в каком она беспокоит Фриду. Он ее добрый и великодушный сын, ее снисходительный сын. Добрый и отзывчивый. Таким когда-то был его отец. Непреклонным, но полным сочувствия. Он был блюстителем закона. Рут позвала Фриду, чтобы та повесила трубку. Бояться было нечего.

Но лицо Фриды напоминало утес в тучах.

– Что ожидается в пятницу? – спросила она, прислоняясь к стене, как будто ее только что выбросило на берег – не больше и не меньше. Все, что ее окружало, имело вид обломков с затонувшего корабля, но темные полосы на кухне после ее уборки выглядели вполне пристойно, даже старомодно.

– Джеффри приезжает, – ответила Рут.

– Зачем? Что ты ему сказала?

– Ничего, – ответила Рут. Она чувствовала, что вовлечена в течение событий, которыми она не управляет, но была спокойна.

– Сначала Эллен, потом Джефф. Эти двое всюду суют свой нос. – Фрида произнесла имя Эллен с особой злобой. Она отошла от стола к окну, потом вернулась к столу, когда же Фрида во второй раз очутилась у окна, то стала по нему постукивать расчетливой рукой. – Есть парочка вещей, о которых мы не скажем старине Джеффу.

– Каких вещей?

– Прежде всего мы не скажем о тигре. – Голос Фриды звучал почтительно и льстиво.

– Я думала, ты гордишься тигром.

Фриде не удавалось казаться гордой. Похоже, ей вообще не удавалось что-то важное. У Рут возникло впечатление, что она вот-вот упадет в обморок, что она держится только потому, что постукивает по стеклу.

– Если бы Джефф знал о тебе то, что знаю я, он поместил бы тебя в приют. Ты знаешь, чт'o это означает: прощай, дом, прощай, вид на море, прощай, разборчивость в еде. Прощай, Фрида.

Рут обдумала эту возможность. В данный момент она представлялась ей вполне утешительной.

– И он никогда не позволит тебе поехать к Ричарду. Понимаешь? Никто тебе этого не позволит. Они скажут, что ты слишком стара и он слишком стар и вы не сможете заботиться друг о друге. Скажут, что это в твоих же интересах.

– Кто скажет? – испуганно спросила Рут не только из-за того, что ее остановят, но при звуке имени Ричарда, которое было важным для нее прошлой ночью или даже сегодня утром. Хотела ли она к нему поехать?

– Джефф, – ответила Фрида.

– Джеффри меня не остановить.

– Но если Джеффри захочет, тебя остановит закон. И правительство.

– Правительство – это ты.

– Что ж, я увольняюсь.

– Когда?

– Прямо сейчас, – сказала Фрида. – Но я могу тебе помочь, Рути, если ты поможешь мне.

Рут кивнула. Ей нужно было подумать. К тому же ей хотелось есть. Почему у нее до сих пор болят плечи?

– Решено. Тогда я воспользуюсь телефоном, – сказала Фрида. – Позвоню Джорджу.

– Быть может, Джордж наведет порядок в саду. – Рут беспокоило состояние сада. Джеффри это не понравится.

– Я позвоню ему из своей комнаты. Конфиденциально.

Рут снова кивнула. Кивать было приятно, и она продолжала это делать. «Да» говорила она кивком и снова «да» и «да». Как часы, подумала она. Она мудра и щедра. Фрида ушла, и Рут направилась в гостиную. Она искала Ричарда. Не потому, что ей казалось, что он там, а потому, что там могла найти его следы. Что-нибудь доказывающее, что он действительно положил ей руку на колено и сказал: «Пожалуйста, подумай об этом». Единственной необычной вещью в гостиной была вмятина на абажуре, Рут попыталась ее убрать, но только сделала глубже. Подняв руки к свету, она заметила смешные желтые пятна на руках.