И как же он, оказывается, умел ругаться! Громоподобным голосом начал отпускать такие сложные, прямо

гениальные конструкции пятиэтажной ругани, что Михаил вначале остолбенел от неожиданности. [35]

Потом начал так хохотать, что чуть из кабины не вывалился... А Евдокимов все сыпал и сыпал

необычными словесными «импровизациями», поминая родителей черта и дьявола до седьмого колена.

Закончил тирадой: «Вот так, твою Тавду через Верхнюю Салду по самую Кушву. .» Позднее такого

«художественного чтения» Михаил Петрович ни разу в жизни не слыхивал. А когда сели, на земле

Евдокимов председателю доложил коротко: «Этот штурвал из рук не выпустит».

Вот такой был инструктор Евдокимов. Ничего — ни в работе, ни в жизни — он не признавал вполовину, вполсилы. Все по-русски. Видно, поэтому и на фронт чуть ли не сбежал, как потом стало известно, будучи слушателем Военно-воздушной академии имени Н. Е. Жуковского. Воевал лихо и геройски погиб.

В Энгельсской военной школе летчиков инструктором был старший лейтенант Калашников. Этот никогда

не улыбался. Его и прозвали курсанты — «угрюмый», хотя был добрейшей души человеком. Мужик он

был твердый, слов особых не подыскивал. Обучаясь у него, Михаил Одинцов особенно хорошо уяснил, что это только со стороны небесно-голубые петлицы военного летчика кажутся легкими. Калашников

помог глубоко понять, что небо — место службы суровое.

Пройдет четыре с лишним десятилетия после того, как Михаил Петрович стал воздушным бойцом и уже

дважды Героем Советского Союза, генерал-полковником авиации, когда он сделает такой вывод:

— Много позже мне стало понятно, что это были не просто добрые встречные, а люди, выполнявшие

волю партии... Да, пожалуй, во всей моей жизни не было ни одного сколько-нибудь заметного взлета-

поворота, чтобы это не было связано с коммунистами [36] — с их словом, делом, примером, участием в

моей судьбе...

Обращаясь к молодежи в журнале «Крылья Родины» со статьей «Верность знамени Отчизны», он

напишет о земле, которая дала ему силу взлета:

«Я родился и провел юность на Урале. На моих глазах край уникальной кладовой почти всех элементов

таблицы Менделеева превращался волею партии в могучий арсенал социалистической промышленности.

Восторженно радовались мы каждой очередной победе в социалистическом преобразовании Родины. Под

великим ленинским знаменем, под алым флагом Отчизны советские люди отдавали все силы и пыл

горячих сердец делу укрепления экономического и оборонного потенциала Страны Советов.

Крепить оборону нас заставила суровая международная обстановка. Над Европой сгущались черные

тучи. Варвары с паучьей свастикой на рукавах уже заливали кровью мирные города и села ряда стран.

Военное лихолетье приближалось к нашим рубежам.

Коммунистическая партия принимала все меры к повышению обороноспособности страны как на земле, так и в воздухе. Был брошен клич: «Дадим Родине сто тысяч летчиков!»

По зову партии, по велению патриотического долга комсомольцы тридцатых годов, полностью сознавая

свою ответственность за безопасность Отчизны, шли в авиацию, в широко распахнутые двери множества

аэроклубов Осоавиахима, в авиаучилища.

Волны авиационного энтузиазма молодежи стремительно накатывались по стране. Захватили они и меня

с моими сверстниками. Жаждой знаний, стремлением быть полезными Родине жили в те дни юноши и

девушки Свердловска. Остановка трамвая номер четыре на углу улицы Малышева стала самой

оживленной. После работы на заводах, занятий в институтах [37] и техникумах ребята и девчата спешили

на аэродром и в классы аэроклуба. Учились летному делу самозабвенно.

Это было время бурного расцвета авиационного спорта в стране. Сердце и по сей день испытывает

радость при воспоминании красочных авиационных праздников в Кольцове. Нашим лозунгом были слова

песни: «Все выше и выше, и выше!»

В уральском небе я выполнил первый полет и совершил первый парашютный прыжок. Для меня и

многих моих однолеток главной взлетной площадкой в небо и вообще в жизнь стал Свердловский

аэроклуб. В нем мы осваивали теоретические азы летного дела, здесь впервые поднялись в воздух.

Да, родной авиации мы отдавали всю свою энергию, страсть, способности. Девизом каждого из нас было:

«Когда страна быть прикажет героем, у нас героем становится любой».