– Да-а? – удивилась та.

– О, да!.. – усмехнулась Розалия и мотнула головой тёткам.
– Заводите её, сёстры, чего стали? Там ждут!

Тётки тут же подхватили красавицу под руки и быстро потащили в кабинет. Она и охнуть не успела, как уже стояла пред строгим судейским ареопагом во всей красе. Возвращаясь, сёстры-служительницы двери прикрыли не плотно... видимо, по оплошности.

Девочки по очереди заглядывали в узенькую дверную щель, и видели, как Николь сперва вытянулась перед преподобным, отставив свой белоснежный зад, а потом вдруг, скрестив ноги, низко присела в книксене. Сёстры в кабинете опять засмеялись, но преподобный строго пристукнул по столу - видимо, он счёл эти повторяющиеся книксены за дерзость - и возвысил голос.

После короткого, чисто формального разбора её прегрешений, белая задница Николь моментально вознеслась над креслом, и Франко тут же приступил к своим обязанностям. Громкие её вопли не заставили себя ждать...

Вышла она из кабинета, в отличие от Розалии, заливаясь слезами. Зад её пылал, как костёр: преподобный добавил ей за книксен, а матушка Элеонора – за «глупые, никому не нужные» крики.

Следующей повели толстую Мишель Хадсон, замеченную в воровстве булочек на кухне. Жирный отвислый зад её, пока её вели, испуганно колыхался...

 * * *

Послушница Джейн Остин была последней в списке наказуемых. Её угловатый, мальчишеский вид, взгляд исподлобья и маленькая детская попка видимо смягчили сердце преподобного. Он милостиво расспросил её, в чём она провинилась, любит ли она молиться Господу и хорошо ли учится.

Джейн, не смотря на свой постыдный вид, отвечала ясно и толково. И хотя директриса доложила, что Джейн учится так себе, особенно по Закону Божию, преподобный отец всё равно предложил ограничить наказание стыдом и словесным внушением. Тут уж даже матушка директриса решилась возразить:

– Как можно, ваше преподобие, – всплеснула она руками. – Ведь она замечена в разврате!.. Этот грех не шутка. Да и назначено ей всего шесть ремней. О чём здесь говорить?

– Ручаюсь, что это невинное дитя и не знает, что такое разврат... Ну, да вам виднее, матушка, - сдался преподобный. – Профилактическое наказание - наказание на будущее никому не повредит. Выдайте, Франко, ей шесть ремней... умеренных.

После этих слов Джейн, подобно святой Бригитте, решительно направилась к креслу для наказаний и сама улеглась на него, подняв попку, чем совершенно умилила мистера Рочестера и присутствующих сестёр-наставниц. И Франко отшлёпал её ремнём вполсилы.

Выходя из кабинета только со слегка порозовевшей задницей, Джейн понимала, что отделалась легко, вела себя правильно, и ощущала радостный подъём духа.

В приёмной её ждала уже одетая Розалия, которую Джейн радостно обняла. Все остальные - и наказанные и служительницы - уже разошлись.

– Всё, Роз! И я очистилась... Слава святой Бригитте!

– Ты молодец, даже не крикнула ни разу...

– Да, ерунда, – изогнувшись, она пыталась разглядеть свой зад в настенном зеркале.
– А преподобный, представь, меня защищал... Хотел даже вообще не пороть, да директриса настояла.

Она быстренько оделась и привела себя в порядок.

– Ну, что, побежали? Ужин скоро... Котлеты со спаржей, Роз!

– Погоди... А что они там ещё делают? – Роз заинтересованно смотрела на двери кабинета.
– Всех же уже наказали... Что у них там ещё, Джейн?

– Не знаю... Пошли Роз, есть охота!

– Куда спешить?.. Пока не выйдут матушка и преподобный, кормить никого не будут. Ты что, Джейн?

Розалия подошла к оббитым кожей дверям кабинета, приложила к ним ухо и замерла.

– Тишина... Ничего не слышно, чёрт!

– Не поминай его, Роз!
– испугалась Джейн.
– Ты что, его не боишься?

– Если бы тебе так отодрали задницу, как мне, – цинично усмехнулась Роз, – чёрт бы тебе Санта Клаусом показался... А это что за дверь здесь?

В боковой стене приёмной была маленькая незаметная дверь, на которую обычно никто не обращал внимания. Она была плотно прикрыта, но оказалась не запертой... Девочки, крадучись, вошли в неё.

Это была небольшая директорская уборная, где матушка приводила себя в порядок. Белоснежный фаянсовый туалет и душевая кабина находились с одной стороны, а такая же белая раковина и большое зеркало – с другой. Под зеркалом стоял стол с туалетными принадлежностями и стулья.

Свет в уборной не горел, но откуда-то всё же пробивался... Непослушные послушницы на цыпочках прошли внутрь, и увидели под потолком, над зеркалом, маленькое окошко, в которое проникал тусклый свет. Приглушённо оттуда доносились и голоса... Это было окно в кабинет директрисы.

– Видишь окошко?
– зашептала Роз.
– Давай залезем, посмотрим. Что они там затевают?

– А если зайдут, Роз?? – зажав рот рукой, Джейн смотрела на неё круглыми испуганными глазами. – Что с нами сделают?