Как она могла?

Как посмела так поступить?

Эгоистка, гордая одинокая эгоистка! За какие грехи небо так прочно связало их, за какие заслуги даровало такую любовь? Как вынести сейчас все одному?

Лешка спрятал лицо в ладонях, не в силах больше смотреть на серую больничную простыню. Ей что живые, что мертвые — без разницы, одинаково укроет человеческое тело. А он больше никогда не ощутит в объятиях стройную гибкую фигурку любимой, не зароется носом в густые черные волосы, не вдохнет неповторимый аромат Своей женщины.

Минуту спустя сквозь пальцы хлынули соленые слезы.

Семь лет назад, в такой же май они впервые повстречались. Мужчина горько усмехнулся, вспоминая, как перед первым прыжком выкидывал Ладью из самолета. Она цеплялась за него отчаянно, как дикая кошка. Дралась, орала, перекрикивая гул двигателя, а на земле растаяла…

Вспоминал первый поцелуй тем же вечером, быстрый, смазанный. Уже потом, ночью, обессилив от жаркого секса, целоваться получалось искуснее, нежно, вкладывая всю душу в горячие прикосновения губами, языком… сердцами.

С другими получалось целоваться размеренно, неспешно, но только не с его Ладьей. Любая ласка заканчивалась пожаром, а короткий взгляд — нестерпимым возбуждением. Сколько раз Кузьмич заставал их с поличным в самых неожиданных местах.

Вместе в воздухе и на земле, вместе на пьедесталах и в мясорубке утомительных тренировок. Под напряжением, на адреналине…

Его горячая, безумная, неверная Рита, проклятие и дар. Может, если бы он не выкинул ее семь лет назад за борт самолета, не дал испробовать власть высоты, все сложилось бы иначе?

Пусть без нее, не зная этой сумасшедшей любви…

Леша со всей силы ударил кулаком о пол, но физическая боль не спасла. Поздно!

Он все потерял, глупо, бездумно упустил собственное счастье из рук. И сейчас не досмотрел.

Отвернуть простыню, чтобы в последний раз взглянуть на любимое лицо не хватало храбрости. Рита всегда была красавицей, даже короткая стрижка не смогла испортить ее женственность. Другие меркли рядом с ней, оставались безликими тенями, неспособными разжечь настоящие чувства.

Лешка не знал, сколько прошло времени, когда открылась дверь и в палату вошел высокий худощавый мужчина. Подняться или поприветствовать не получилось. Земное притяжение приклеило к полу, а язык онемел. Так и сидел, прижавшись спиной к металлической каталке, ощущая на себе пронизывающий взгляд из-под прозрачных очков.

«Законный муж возлюбленной» — он узнал бы его из миллиона, несмотря на колоссальные перемены и раннюю седину.

— Вон отсюда! — спокойно и ровно приказал вошедший.

Лешка не слушал. Он столько раз за последние семь лет уходил вон, что разучился понимать это слово.

Мужчина готов был броситься на него и увести силой. Булавин появился вовремя, как черт из табакерки. И минуты не прошло, когда палата вновь закрылась, оставляя возлюбленных наедине.

Глебу чуть ли не силой пришлось вытаскивать незнакомца за дверь. По одному лишь ненавидящему взгляду, брошенному на Ферзя, он понял, с кем имеет дело.

— Отпустите меня! — прорычал тот.

— Прошу прощения, — замялся Булавин. Абсурдно просить мужа о подобном, но для Лешки большего он сделать не мог. — Я вас очень прошу. Дайте ему еще несколько минут.

— Он не имеет никакого права! Этот ублюдок и без того отравил всю нашу жизнь, — захлебываясь накопившимся гневом, мужчина на секунду замолчал. — Знаете ли вы, что такое терять самого дорогого человека? Я не об аварии… Я о жизни, когда день изо дня приходится наблюдать за гибелью, когда от отчаяния хочется сдохнуть, но нельзя.

Булавин молчал. В звенящей тишине слышал только стук своего сердца и тяжелое дыхание стоящего перед ним человека. Собственные страхи стали подниматься из подсознания, пугать жуткими картинками безысходности и одиночества.

— Я любил ее больше всех на свете, — неожиданно еле слышно продолжил мужчина. — Но счастливой сделать не мог… Она была маленьким испорченным ребенком, прожженным насквозь вашей стихией. Думаете, мне было легко? Ждать, прощать, успокаивать — это несложно, но вот видеть агонию… Все эти годы я ждал, что когда-нибудь она не вернется, останется с ним, наконец, будет счастлива, но нет… И вот сейчас… Сейчас она больше не вернется.

За стеклами прозрачных очков показались слезы. Мужчина не выдержал и, махнув рукой, двинулся в сторону выхода. Длинные ноги заплетались, цеплялись за неровный пол.