Парень до боли сдавил в руке вилку, вспоминая как все было. К тому времени они уже потрепали друг другу нервы изменами и разлукой. Казалось, пресытились таким видом адреналина… Наивные. На утро после его предложения девушка укатила куда подальше, не оставив даже записки.

— Может, любви и не бывает? — Лешка повернулся к Булавину. — Что скажешь, шеф?

— Нашел, у кого спрашивать! — встрял Кузьмич. — Лучше, вон, у Кариночки спроси! Она помоложе, тараканов еще в голове нету.

Но ответить девушке не дали. Глеб ловко подхватил трехлитровку и разлил по новой порции. Сейчас вот только еще разговоров о любви не хватает. С инстинктами б разобраться! Вон, мелькают на коврике босые женские ножки, житья не дают.

— Викторович, а ты с каких пор в бутылку от серьезных разговоров лезешь? — хитро прищурившись, спросил инструктор.

Он еще с утра заметил, что между шефом и помощницей что-то не так. Уж никак не походили они на ту самую парочку, что еще неделю назад спать ему ночью не дала. Неужто Глебушка успел обидеть девчонку?

— Иван Кузьмич, — осмелев от выпитого, Карина решила не молчать. — Мне тоже очень даже интересно узнать мнение Глеба Викторовича по поводу любви! Прямо-таки чувствую острую необходимость просветиться в этом вопросе.

— Вот! Дама просит, — поддержал Кузьмич. — А уж эта дама, мне кажется, имеет право знать.

Булавин так грохнул кулаком по столу, что чашечки с тарелками подпрыгнули. На секунду даже Лешка отвлекся от разглядывания очередной фотографии и удивленно посмотрел на начальника. Но тот уже встал с дивана и за руку тянул свою юную помощницу в коридор.

— Что это с шефом? — спросил инструктора парень.

— Подозреваю, что кое-кто и без парашюта допрыгался…

Когда за ушедшими закрылась дверь, двое оставшихся мужчин дружно уткнулись в альбом.

— Чего ж так больно? — Ферзь пальцем нежно погладил глянцевую поверхность фотографии. — Зачем она это сделала?

— Потому, Лешенька, что любовь ее такая. Как болезнь…

— Смертельная, — закончил вместо инструктора парень.

— Да!

— А у Глеба с девчонкой что? — бросил взгляд на закрытую дверь. — Я раньше не замечал, а вот сейчас… Шефа не узнать. Может, пропал как я?

— А ты на Викторовича не ровняйся, — хохотнул Кузьмич. — У него тараканы в голове другой масти, да и Карина… Мне про папку ее рассказывали, дядька вменяемый. Такой дурочку не вырастит.

Лешка только криво улыбнулся. Вот оказывается, кто занял сердце красавицы!

— В чувстве прекрасного Булавину не откажешь. Но морду я дорогому шефу все-таки набью, если обидит ее.

— В очередь! — прокряхтел Кузьмич. — За мной будешь!

— И куда мы так спешим? — пыталась притормозить шефа Карина.

— Туфли искать! — не останавливаясь, кинул Булавин.

Ему и в правду уже надоело отводить взгляд от маленьких пальчиков и розовых пяток. Они постоянно мелькали из-под стола, сводя сума пикантными воспоминаниями недельной давности. Казалось бы, обычные чуть бледные пальчики, ровные, изящные, а он, как голодный кот, увидавший мясо, не может отвести глаз, хочет коснуться…

Осталось только возбудиться и все — прощай здравый смысл!

— Может, утром поищем? — печально взглянув за порог, протянула девушка. — Там мокро и холодно.

Глеб замер, как вкопанный. Сквозь легкий хмельной дурман до него медленно доходила абсурдность ситуации. Как назло, других девушек, у которых можно было бы одолжить обувь, в здании администрации не было, а к незадачливой подружке Ферзя даже соваться не хотелось.

— Ладно, я сам поищу. Где ты их могла оставить?

Карина зарылась пальцами в свои густые волнистые волосы, словно это помогало думать, и по-детски закусила губу. Простой жест, но мужчине пришлось изрядно напрячься, чтобы сдержать отчаянный стон. Ну, разве можно быть такой? Пьяные глаза лихорадочно блестят, волосы растрепанны, а распухшие губы так и просят неприятностей.

— Сейчас же прекрати кривляться! — не выдержав, грозно скомандовал шеф.

— Кто кривляется? — округлила глаза девушка.

— Ты, кто ж еще! И руки от волос тоже убери!

— Господин начальник, а не оборзели ли вы? — девушка привалилась плечиком к дверному косяку и нахально долгим изучающим взглядом уставилась на шефа. — По ночам я не работаю, так что и приказам вашим не подчиняюсь.

— Я помню: не слушаешь, не убегаешь…

— Хватит! — резко прервала. — Спасибо за науку! Урок искусства быть послушной от вас, мэтр, я уже получила. Доходчиво!

Слова вылетели, как пули, ни одна не промахнулась. От остроты ощущений Булавину резко захотелось что-нибудь сломать, сорваться. Ну почему он не остановился тогда, не вышел из ее комнаты, ведь знал, что так будет…

— Карина, я знаю, что поступил как последний подонок. На моем месте глупо будет говорить, что не хотел сделать тебе больно.

Глеб оперся спиной о противоположный дверной косяк и прикрыл глаза. Алкоголь подействовал слабо, а ведь так хотелось напиться, расслабиться и не о чем не думать. Слишком сладкая мечта, наивная. Напротив, отвернув лицо к улице, стояла девушка. Что высматривала она там, в кромешной темноте? О чем задумалась? Может о страстной ночи, что объединила их на короткий срок, а может о своем телефонном звонке. Мужчина устало провел рукой по лицу. Теперь уже не получится расстаться без лишних слов. Вот она, рядом, требует ответов, а ему и сказать нечего.