Разве может он сейчас, после всего сознаться, что до сих пор хочет, бредит ею даже в объятиях другой, что как магнитом тянет обнять, согреть крохотные пальчики на ногах? Он уже наступил на горло собственной песне, сделал все, чтобы отпугнуть, уберечь от отношений, которые ни к чему хорошему не приведут обоих. Но не вышло. Какая же она упрямая! Еще там в больнице одним своим присутствием умудрилась разрушить все привычные границы, все стереотипы, а сейчас…

Сейчас безумно хотелось стереть из прошлого ночь с Ириной. Пугающее желание. Еще бы немного времени. Хотя бы неделю-две чтобы понять происходящее с собой…

— Карина… — позвал шепотом.

Она сделала вид, что не слышит. Стояла, погруженная в свои мысли. Ноги замерзали, но терпела. Сейчас, зная Глеба получше, не стоило ни на что жаловаться. Этот удивительный мужчина руководствовался непостижимой логикой. Растоптав без жалости все самые нежные чувства, он не позволит замерзнуть или устать. Носить на руках, согревать, заботиться — это легко, но впустить в сердце…

— Я бросила туфли где-то возле крыльца… — размыкая кольцо собственных мыслей, сказала Карина.

Избавленный от необходимости вести ненужный никому, выматывающий разговор, Булавин кивнул и тут же растворился во мраке.

С пару минут девушка простояла одна в кромешной темноте. И куда только он мог запропаститься на крохотном пятачке земли? Ощущая себя полной дурой, шагнула за порог. Она сама отыщет обувь и вернется к коллегам.

Карина аккуратно спустилась по лесенке. Вокруг, хоть глаз выколи, ничего не было видно. Как же не вовремя перегорела лампочка в уличном фонаре.

Когда босые ноги коснулись неприятно-влажной травы, она уже и сама пожалела, что не дождалась босса.

Неприятный озноб прошел по всему телу, заставил вздрогнуть. Вдруг кто-то очутился рядом и без спроса подхватил ее на руки. Эти объятия она узнает из тысячи.

— А ну отпусти меня! — возмутилась девушка. — Накаталась сегодня у тебя на ручках. Хватит!

— Сдурела что ли? Простынешь ведь! — Глеб за пару шагов преодолел расстояние до крыльца и поставил свою ношу на деревянные ступени.

— О, да ты опять возомнил себя спасителем!

— Карина, не надо…

— Что не надо? Не надо говорить правду? — глаза девушки уже сверкали от непролитых слез, держать в себе обиду не удавалось. — Спас несчастную влюбленную дурочку, лихо развеяв иллюзии! Прожевал и выплюнул. Браво!

— Черт! — Глеб не выдержал. — Да не умею я иначе. Разучился.

— Ох, как тебе нравится роль этакого чудища!

— Да, чудища, идиота, мерзавца. Можешь называть как угодно, знаю — заслужил. Я уже сотни раз проклял себя за ту слабость. Стоило бежать от тебя без оглядки.

— Ты так и сделал, но потом.

От злости Карина готова была наброситься не него с кулаками. Никакого фонаря не нужно было, чтобы почувствовать яростный блеск в зеленых глазах. Давно Глеб не припоминал такой свою помощницу. В голове как переклинило: «Не отпусти!». Повинуясь внезапному порыву, он пошел ва-банк. Или сейчас, или никогда, а ее нужно задержать.

— А чем ты лучше? — выпалил на одном дыхании. — Нелепая интрижка на работе легко выбила тебя из обоймы.

— Интрижка? — Карина готова была рвать и метать. — Для тебя это просто интрижка?

— Конечно, а что еще? — Глеб хитро потер подбородок. Роль последнего сукиного сына давалась с трудом, но, судя по гневному взгляду девчонки, все шло как надо. — Мы оба получили удовольствие, при этом никаких обещаний не было.

— Ах, ты подлец! — и первая туфелька полетела в дорогого шефа.

Тот успел увернуться, но она уже бросила вторую. Широкий каблук больно ударил в плечо.

— Ты не только трусиха, а еще и мазила! — беззастенчиво подтрунил над девчонкой. — Не смогла дольше испытательного срока продержаться. И чем же отличаешься от предшественниц?

Карина остолбенела от наглости начальника. Мало того, что он обозвал интрижкой ее искренние чувства, так еще причислил к толпе глупых куриц, о которых она прилично наслушалась от спортсменов.

Пока Булавин в очередной раз направился на поиск обуви, девушка прокручивала в голове кровожадные планы мести.

В этот раз папеньке она вмешаться не позволит, сама скушает мерзавца с потрохами. Отольются кошке мышкины слезки.

— Как же просто у вас все, Глеб Викторович…

— У меня просто? — Булавин ткнул в свою грудь носком туфли. — Да я сейчас недели две, как минимум, буду один вкалывать и за себя и за одну трусоватую девчонку, пока Настасья Пална замену подберет!

И тут Карина не выдержала. То ли действие алкоголя сказалось так не вовремя, то ли сработала провокация босса.

— Нет уж! Образ мученика примерите в другой раз. Две недели я потерплю!