— Вкусно… — робкая улыбка заиграла на ее щеках. — Надеюсь, тебе ничего за него не будет?

— Ай! — отмахнулся парень. — Не обеднеет шеф!

Они разлили еще по одной, не спеша выпили. На голодный желудок алкоголь быстро действовал на девушку. Напряжение и усталость незаметно растворились, и даже бледные щеки залились румянцем. «Еще чуть-чуть, и у меня развяжется язык…» — с опаской подумала Карина, разворачивая последнюю конфету.

— Леш, так на самом деле, зачем ты пришел?

— Давай третью, за любовь, вначале выпьем!

— Я с такой скоростью к четвертой свалюсь с ног, — печально посматривая на полупустую бутылку, простонала девушка.

Но Лешка не слушал. Карина, конечно, не Рита, плюс спасать надо не себя любимого, но на трезвую голову вести разговоры о правде жизни он пока не готов. Да и «пациент» еще слишком вменяем.

Вино мягко прокатилось по пищеводу, обожгло желудок. Созревшая под бархатным тосканским солнцем виноградная лоза наверняка была выращена с любовью. На третьем тосте вкус вина раскрылся сильнее, как и тяга к откровенным беседам.

— Знаешь… — неожиданно начал Ферзь. — Мы с Ритой последние годы жили, как кот с собакой: ни дня без скандала, ни ночи без глупости. Я гулял, она гуляла, а счастливее не становились. И все из-за одной единственной ошибки, нелепой случайности или судьбы…

Карина слушала не мешая. Вино ослабило собственную боль, а слова друга странным образом превращали ее личную трагедию в нелепую шутку, маленькую досадную неприятность, которая не стоила даже крошечной слезинки.

— Она изменила первой, а я узнал случайно и никаких объяснений слушать не захотел. Напился и ушел в загул, — продолжал свой нелегкий рассказ парень. — Булавин меня тогда из милиции чудом вытянул… Рита за это время тоже спустя рукава не сидела. Каких только баек о ней не наслушался, одна другой противнее. Несколько лет кошмара и жадных, редких свиданий. То ли от адреналина, то ли еще какая причина была, но нас тянуло друг к другу. Так тянуло, что сердце останавливалось, но на утро игра начиналась заново, без веры, без надежды, без будущего. Потом я узнал, что тот первый случай был пустой сплетней, но оказалось поздно. Рита вышла замуж… Выслушай я ее, поверь… Сейчас все могло быть иначе…

— Лешенька, ты за начальника своего хлопотать пришел? — Карина подперла щечку кулаком и посмотрела на него в упор слегка осоловевшими глазами. — Исповедь твоя сложная, мне непонятная, но финал… что-то сильно напомнил.

Парень почесал затылок и виновато кивнул. Вот ведь прозорливая девчонка! Он тут душу изливает, а все без толку.

— Это я тебе о разрушительной силе заблуждений! Не подумай, что я хочу его в чем-то оправдать или защитить, — Ферзь невесело улыбнулся, похоже тему беседы придется менять. — То была моя история, а Глеб… Ну что, хочешь услышать про шефа нашего? У него не все так романтично.

Девушка кивнула, подсела поближе.

— Я его уже столько лет знаю! — Лешка ухмыльнулся. Ну хоть на что-то рыбка клюнула. — Как увязался за ним зеленым пацаном, так и все. Он с Кузьмичом из меня человека сделали. Потом крушение… Не знаю, как он не сломался.

Карина молчала. Она и сама тысячи раз задавалась вопросом: что же на самом деле творится на душе ее железного дровосека, из какого теста сделан. Слишком сложен он, слишком жесток. То тепло и нежность, то… Перед глазами вновь всплыла картинка с увиденным сегодня: красивая женщина на коленях и рядом он, чистый, полуобнаженный. Поверить, что все случайность? Заманчиво, но как? Все ведь не так, как в истории Ладьи и Ферзя. Те хоть встречались, а она и прав никаких не имеет.

— Жена, Марина, тогда бросила его ни с чем. Чемодан одежды и старенькая инвалидная коляска — весь скарб. Бывшему чемпиону хоть на паперть иди!

От ужаса и жалости у девушки на глаза хлынули слезы. Неужели в жизни Геба было подобное?

Ферзь подал с тумбочки пачку одноразовых салфеток, подлил вина и продолжил. Отступать сейчас поздно.

— Настасья Пална забрала Булавина тогда к себе, подобрала как бездомного пса, и с Кузьмичом на пару помогала восстанавливаться. Ходить учили, по врачам таскались… — парень, не чокаясь, опрокинул в себя стакан вина, будто водку. — Как понимаешь, с женщинами у шефа после того все, как в армии — строго и по делу. Не привык он иначе, а тут ты…

— Что, я? — еле слышно, боясь выдать интерес, спросила девушка.

— Запал наш грозный шеф, как последний мальчишка запал, — Ферзь довольно ухмыльнулся. — Вон, сидит сейчас этот именинник с похоронным видом посреди гостей и проклинает себя последними словами.

— Не верю! — вырвалось, казалось, из самой груди.

Лешка не стал спорить, обновил стаканчики, протянул Карине и выпил. Девушка машинально повторила.

— Ты вещи уже все собрала? — Лешка окинул взглядом маленькую скромную комнатку.

— Почти.

— Значит, делать больше нечего? — расставлял силки Ферзь.

— Нет, а что?

— Ну, тогда пошли!

Лешка довольно потянулся, как большой грациозный кот, и встал.

— Куда пошли? — догадываясь, какой будет ответ, переспросила девушка.

— Слушай, и так ясно куда, чего ты упираешься? — Ферзь упрямо взял ее за руку и потянул к двери. — Перед отъездом хоть налюбуешься!

— На что я там буду любоваться? — уперлась в дверной косяк она. — На что?

Лешка злобно сплюнул в сторону и резко, будто хирург, вскрывающий воспалившуюся рану, резанул словами.