И вдруг эта куча-мала распалась, а на земле остался лежать человек с торчавшим в груди трезубцем. Что-то громко и взволнованно вещал с экрана телеведущий. Багровое пятно медленно расплывалось по вышиванке. Получалось, что человек сам себя заколол в драке с милицией…

Генерал нажал кнопку на пульте и выключил телевизор, а затем обвел хмурым взглядом Саблина, застывшего рядом с ним подполковника Глызина и неожиданно усмехнулся:

— Ну что, братцы! Как говорится, на бесов надейся, но трезубцем не размахивай! Пора и по домам!..

Он поднялся с кресла, подошел к окну, распахнул створки и с чувством произнес:

— А ведь лето на дворе! И такое чудесное! Пожалуй, я вам отгулы дам! На три дня! Больше не могу! — и кивнул на телевизор. — Сами понимаете, что в мире творится!

Сквозь окно в кабинет потоком лились солнечные лучи. Один из них упал на портрет Феликса Дзержинского, и Саблину показалось, что старый чекист хитро ему подмигнул…