— Ужасно! — покачала головой Юля. — Это ж, по сути, серийные убийцы. Твари, каких поискать! Весь цивилизованный мир за развитие, веру в бога, за созидание, а у этих подонков на уме — сатана, майданы, война, разрушение, убийства!

— Но этому придет конец, обязательно! — нахмурился Саблин. — И тогда погонят этих сатанистов так, что мало не покажется!

— Как же, погонят! — скептически усмехнулся Никита. — Весь как бы цивилизованный мир на их стороне!

— На Западе полно достойных людей, которые, уверен, не допустят возрождения фашизма, а у нас в России тем более! — твердо сказал Саблин и хитро прищурился. — И все же надо отдать должное, по некоторым позициям вы обошли наших сотрудников. Как и в прошлый раз, получается! Тацюка и Перижняка мы выявили лишь после обстрела вашей машины, Юля. Их опознали на снимках с видеокамер, расположенных на стоянке и на шоссе.

— А я вот ничего не разобрал на видео со стоянки, — буркнул Никита.

— Ну так наши возможности несколько шире! — улыбнулся Саблин.

— И сайт музея вы заблокировали? И видео с Недвольской? — изумилась Юля.

— Это сейчас имеет принципиальное значение? — и вовсе расплылся в улыбке Саблин.

— Что будет с Недвольской? — спросила Саша. — Ее депортируют или станут судить в России?

— Вряд ли депортируют! — ответил Саблин. — Судить будут, однозначно, хотя следствие еще идет. Думаю, соседнее государство будет сильно негодовать, но нас это не особо волнует. Словом, история завершена. Препятствовать вашей профессиональной деятельности не буду. На этом и попрощаемся!

— И на том спасибо! — буркнула Юля. — Хоть не зря две машины разбила!

Саблин грустно улыбнулся и развел руками. Никита ничего не сказал, но взгляд его был мрачен настолько, что ни Юля, ни тем более Саша не решились с ним заговорить.

Но именно Саша перед тем, как вся троица поднялась со своих мест и направилась к двери, тихо сказала:

— Спасибо, товарищ полковник! Спасибо, Кирилл Леонидович! Особенно за бабушку!

Саблин обнял ее за плечи.

— Вы можете гордиться своей бабушкой, Саша! Она была честным и порядочным человеком!

Саша закусила губу, подняла взгляд на Никиту. Тот был уже возле порога, но, открыв дверь, оглянулся и буркнул:

— Михаилу Константиновичу привет!

— Непременно передам! — пообещал Саблин и снова посмотрел на Сашу: — Держитесь! Все будет хорошо!

Миронов вышел из-за стола и добродушно усмехнулся.

— Перебесится Шмелев, Сашенька, и будет как шелковый!

Саша вспыхнула и, забыв попрощаться, выскочила за дверь.

— Хорошая девушка! — задумчиво сказал Саблин.

— Зря только в Шмелева влюбилась! — скривился Миронов. — Задурит голову и бросит!

— Может, и не зря! Может, и не бросит! — сказал Саблин и назидательно добавил: — Зависть — плохая штука, Кирилл! — И посмотрел на часы. — Ого! Через десять минут генерал будет звонить!

Затем крепко пожал Миронову руку:

— Приятно было работать с тобой, майор! Удачи!

Статья все-таки вышла, но пугалась Саша напрасно. Никита с невероятной деликатностью описал скорбные события, прошлые аферы стариков обошел стороной, но в полной мере отыгрался на Коробкове, вспомнил майора Литвяка, а вот Ирину Львовну Ковалевскую представил настоящей героиней, которая ценой жизни спасла народное достояние.

Часть бабушкиной славы досталась и Саше. В администрации мигом узнали об ее роли в многоходовой операции правоохранительных органов. Мэр на совещании отозвался о ней как о молодом, но ценном специалисте. Начальник управления сказал, что думает об ее повышении. А из музея позвонила Воронцова, долго извинялась, что не поняла их с Никитой чистых намерений, винилась в том, что вовремя не разглядела черную душу Недвольской, а затем неожиданно предложила перейти на работу в музей. Саша вежливо отказалась.

Никиту она видела в последний раз в иконописных мастерских епархии, где шли работы по раскрытию уникального образа и куда они приехали по приглашению епископа. После небольшой беседы и скромной трапезы их проводили в мастерские. Никита сразу вцепился в Емельяна Малехина, руководившего реставрацией. С бабушкиных слов Саша знала, что в советские времена Малехин, заслуженный художник РСФСР, числился в певцах российской деревни, штамповал березки, избы, портреты знатных доярок и комбайнеров, бескрайние поля и молочные стада. Хорошо на этом зарабатывал и попивал горькую. Но в девяностых уверовал в господа и вот уже лет двадцать занимался иконописью и реставрацией. И, насколько могла судить Саша, неплохо с этим справлялся.

Краем уха Саша слышала их разговор, но подойти не решалась. Никита старательно избегал общения, а она не могла наступить на гордость и заговорить первой.

— Наши иконописцы продолжают и развивают традиции мастеров и старинных изографов, опираясь на лучшие достижения сибирской школы иконописи. Они создают образы по традиционной технологии с использованием богом данных природных материалов, — бубнил за спиной Малехин. — Иконы, написанные в мастерской, являются не только предметами религиозного культа, но и высокохудожественными образцами современного церковного искусства…