— И Сашина бабушка, как ответственное лицо, поспешила в музей. А там выяснилось, что все спокойно, и она решила вернуться домой. Так? — быстро спросил Никита.

— Именно так! — кивнул Саблин. — Бандиты поджидали ее в машине, там, где тротуарчик сходит почти на нет. Стоило Ирине Львовне ступить на проезжую часть, машина рванула с места и сбила ее насмерть. Преступники забрали сумку с ключами от дома и благополучно скрылись.

— А чуть позже ночью проникли в квартиру профессора? Из-за похорон они, наверно, не смогли это сделать раньше?

— Совершенно верно! — кивнул Саблин. — Убивать профессора поначалу никто не собирался. Старик, конечно, перепугался, но Недвольская его успокоила: мол, отдайте икону, и ничего вам не будет. Но Федор Анатольевич реально не знал, куда подевалась икона. После смерти жены он был несколько не в себе, так, Саша?

— Да, — кивнула она, — заговаривался, никого не хотел видеть!

— Недвольская подсыпала ему в чай препарат, понижающий давление. Дождавшись, когда старик потеряет сознание, она стала обыскивать квартиру.

— А Ковалевский быстро очнулся! — констатировал Никита. — Он же кофе пил литрами, и потому препарат подействовал на короткое время!

— Совершенно верно. Недвольская не рассчитала дозу. Ковалевский пришел в себя и попытался выгнать гостью, пригрозил вызвать полицию, но она была не одна. Ее подручные ждали за дверью и тотчас ворвались в квартиру и выбросили Ковалевского из окна. Наскоро обыскав квартиру, Анна поняла, что иконы нет и там. Но Арсенич торопил ее, на носу были выборы в Раду, а Треушу нечего было предъявить избирателям. Недвольская нервничала, металась. Тут еще и Кощей им настроение испортил… А следом к Воронцовой явилась Юлия Быстрова, которая решила вытащить историю с иконой наружу.

— Не стоит благодарностей! — мрачно ответила Юля и поклонилась.

— Их и не будет! — отрезал Саблин, а Юля негодующе фыркнула и отвернулась.

— Недвольская еще больше запаниковала из-за возникшей вдруг помехи, велела подручным разобраться с журналисткой, а те постарались от души. В вас, Юлия, между прочим, стреляли из ружья покойного Коробкова.

— Погодите, выходит, Коробкова все-таки они убили? — не понял Никита. — После того, как он им столько помогал?

— Помогал, конечно, — усмехнулся Миронов, — но он стал опасен как свидетель. Преступники даже не удосужились снять удавку с его шеи, думали, огонь все уничтожит. Правда, перед тем как поджечь дом, тщательно его обыскали. Нашли изрядную сумму денег, золотые изделия, слитки… На общую сумму в несколько миллионов…

Никита поморщился. Казалось, эта стройная версия его не устраивала, и он с укором посмотрел на Миронова.

— Но почему именно ты оказался на пожаре? Это ведь дело городских оперов? А ты перешел в Управление! Или вы уже знали, что это дело рук бандгруппы Недвольской?

— Нет, не знали, — повинился Миронов. — Но я работал по Коробкову еще в горотделе, он давно был под подозрением. Сам понимаешь, что это был за фрукт. А в последнее время он снова занялся махинациями с золотом, только на этот раз просто сбывал краденое. Удивительно: в обед сто лет, а туда же… Связи-то у него были отменные. Мы сразу заподозрили убийство, но никак не связывали его, как я уже сказал, с убийствами Шмулевича и Ковалевского.

— Ох, и мастер вы лапшу на уши вешать, товарищ майор! — скривился Никита. — Задохнулся при пожаре, труп — не криминальный, ничего особенного…

Миронов расплылся в довольной улыбке.

— Никита, уймись, и на старуху бывает проруха! Но как я тебя развел!

— Оба уймитесь! — строго сказал Саблин. — Словно детки в песочнице игрушки делите!

Никита сердито блеснул глазами. Щеки его пошли красными пятнами, и Саша поняла, что майор крепко щелкнул его по носу.

Но Юля тут же перехватила инициативу:

— А почему тогда запаниковали Пайсов и Ордынцев? Они ж никак не были связаны с иконой?

— Тут все просто! Разве Ордынцев вам не объяснил? — удивился Саблин. — Стариков напугали не только непонятные смерти их бывших дружков, больше всего они всполошились от того, когда узнали, что внучка Ковалевского вместе с приятелями-журналистами пытается доискаться до причин убийства и в конце концов обнаружит порочившие их документы. Кстати, они реально думали, что смерти Ковалевского и Коробкова — это месть за прошлые делишки. Впрочем, доля истины в этом есть. Зло, знаете ли, возвращается рикошетом…

Саблин с минуту помолчал, собираясь с мыслями. Затем отхлебнул из чашки остывший чай и снова поднял взгляд на замершую аудиторию из двух нахальных, но поскучневших журналистов и одной очень грустной наследницы, придавленной грузом последних событий.

— Икона, казалось, пропала без следа, — сказал Саблин, — но тут Недвольская встретила Александру, и та сообщила, что у них есть дача, где дедушка часто работал с документами. Недвольская решила: это — последний шанс! Икону наверняка спрятали на даче, больше негде! Узнала адрес и отправилась туда вместе со своей бандой. Только вы оказались ловчее и опередили их!