Теперь мы неторопливо топали от одного пограничного поста до другого, останавливаясь через каждые несколько ри. Чистую воду для пузыря я таскал в свитке и не зависел от наличия подходящих водоёмов. Полоса наблюдения получалась не шибко широкая, но с учётом вытянутой формы Кава-но-Куни, под мой интерес попадала почти четверть территории страны.

Пока наш вождь совещался с пограничниками, я успел наплескаться до пупырышек и даже сварганил пожрать. Учуяв запахи мясной жарёхи, свежего салатика и подогретой копчушки, оголодавшая команда прискакала рысью, даже звать никого не пришлось. Постановка задачи проходила в тёплой обстановке обеда.

На нашей карте в означенном районе был лес, но главный погранец заверил Нара, что деревня там есть.

– ...не слишком большая. Два года назад в этом уезде случилось наводнение. Река подмыла холм, и поместье тамошнего владетеля съехало в воду вместе с приличной частью полей. После этого деревню, по совету гадателя, перенесли на соседнюю гору.

Я немедленно представил бородатого инженера-геофизика, который внимательно изучает трещины на черепашьем панцире и пишет изыскательское заключение, сверяясь с гадательной книгой.

– Выходим в два часа пополуночи. Придётся сделать крюк, чтобы обойти озеро, но на месте будем ещё до рассвета.

– А что там с шиноби?
– деловито интересовалась Югао.

– Ближайшие здесь, - я потыкал палочками в название небольшого городка.

– И говоришь: этот ребёнок такой один?

– Ага.

– Возможно, сирота...
– девушка задумчиво поцокала, явно прикидывая возможные трудности.

Нара вручил мне свою пустую миску, налил ещё чаю и с преподавательской дотошностью принялся проверять готовность группы к грядущему марш-броску.

Объеденный лунный ломоть без плеска канул в туманную дельту Великой реки. Горы на востоке порозовели, но в лесу продолжалась ночь. Неопознанные тени скользили по своим делам, подрост ворчливо вздыхал и задушевно ухал. Долины ещё дремали, добирая последние минуты перед рассветом.

Сидя на дереве, мы разглядывали оживлённую деревеньку.

– М-да... внезапно.

Тесноватую деревенскую площадь перегораживали казённого вида паланкин и несколько повозок, запряженных местными мелкими буйволами. Вокруг скакала толпа рабочих, носильщиков, возчиков и других непонятных личностей. Звук до нас не долетал, но его легко можно было представить. В центре хаоса возвышался долговязый молодой господин в просторном наряде, очках и высокой шапке. Он явно пытался распоряжаться, но все попытки организовать работу вязли в окружающем бардаке. Обалдевшие от суматохи буйволы злились и рвались наподдать своим возницам. Носильщики таскали с места на место паланкин, потому что его длинное коромысло всем мешало. Рабочие и слуги пытались разгружать телеги - буйволы протестовали. Посильную лепту в сутолоку вносили местные жители.

И всё бы ничего...

Но посреди бестолковой суеты то и дело мелькала песочно-жёлтая униформа Танигакуре. Шиноби спокойно занимались своими делами: осматривались, трепались, вытаскивали из повозки ящики и длинные транспортные свитки...

Итачи невзначай заметил:

– А помнится, кто-то уверял, что ближайшие шиноби в городе.

Не говоря худого слова, я аккуратно посыпал его голову листьями.

– Вчера были в городе - сегодня здесь. Совпадение.

Надо понять, как оно скажется на наших планах?

По сравнению с другими шококу Кава-но-Куни считалась небедной - здесь не торговали людьми, не "возвращали" лишних младенцев и уже лет тридцать не слышали про людоедский обычай убасутэ, однако детский труд и раннее начало профессионального обучения до сих пор оставались привычным делом. Именитые мастера принимали учеников с восьми лет. Шиноби набирали пополнение ещё младше. Изначально Югао собиралась договориться с опекунами ребёнка об ученичестве, но присутствие людей из Танигакуре спутало нам все карты.

И теперь джонины ползали вокруг деревни, а мы вялились на дереве.

Солнце перекатилось через горные кромки. Суета на площади постепенно стихала. Возчикам удалось утихомирить своих зверюг и отогнать их на луг. Носильщики помогли разгрузить повозки и перетаскать вещи под просторный сушильный навес. Представительный очкарик согнал в общее стадо гражданских и военных, произнёс речь и возглавил колонну. Пёстрая компания скатилась под холм, переправилась через ручей и бодро потопала по еле заметной тропке. У вещей остались двое сторожей-шиноби.

– На кой ляд их сюда принесло?
– В мыслях "абрикос" был уже присвоен, и неуместные чужаки, могущие покуситься на мою добычу, раздражали.

– Подозреваю, собираются что-то построить, - Учиха бесстрастно наблюдал за деревней.

– Серьёзно?

Здешние инженерные части? Много слышал, но сам не видал.

Я внимательнее присмотрелся к пригорку, на который нацелился очкарик. Среди кустов и впрямь торчали полосатые вешки, и мелькала верёвочная разметка. Подключив фантазию, можно было догадаться, что видишь. Двойной ряд столбиков намекал на будущий дорожный серпантин, а сложное верёвочное переплетение на пологом плече холма очень походило на контуры большого строения.