Ангел, этот город, что он с ней сделал?

Я почти не дышала, мне было больно дышать после того, что только что произошло. После того, как я чуть не убила единственного человека на всём земном шаре, который мне по-настоящему дорог.

Лёгкой поступью она приблизилась ко мне; во всём белом, на белом снегу, она была похожа на миниатюрного ангела.

Мне так много нужно было ей сказать. Объясниться, если это конечно возможно. Если конечно, это всё ещё имело значение. Я тупым взглядом пялилась ей в ноги и всё, что смогла произнести, это:

— Почему ты босая?

Её красные обожжённые снегом ноги, были единственным ярким пятном во всём силуэте.

Я осмелилась взглянуть в её прекрасное лицо. Она улыбалась.

Глазам поверить не могу. Она кажется такой счастливой!

Что они с ней сделали?!

— Почему ты босая?! — повысив голос, повторила я.

— Сэйен… — Кристина шагнула ко мне и остановилась так близко, что я вновь почуяла её прекрасный и до боли знакомый мне, её аромат.

Мой взгляд упал на её шею. Она резко вздохнула.

— Всё в порядке, Сэйен. Ты не знала, что это я. Ты думала, что в опасности! Думала, что мы враги.

Мои брови сдвинулись.

Как же мне хотелось притянуть её к себе и крепко обнять, но что-то останавливало меня, какая-то невидимая сила, и вовсе не верёвка на запястьях.

— Враги? — тихо повторила я.

— Да, мы не враги! — Звонко прощебетала Кристина, её тонкие брови изогнулись в две идеальные дуги. И она всё ещё улыбалась.

Это было не правильно. Кристина всегда была добрым ребёнком, но не настолько! Что-то в ней было не так.

Раньше мы часто ссорились и буквально по мелочам. Мы постоянно спорили, даже из-за того, что будем есть на ужин: фасоль в томате, или консервы с тунцом. Это поначалу она была скованной и зажатой, но потом разошлась и стала возмущаться каждый раз, когда я даже немного опаздывала с работы! Она говорила, что не может сидеть на месте, когда меня нет; она злилась и переживала за меня.

Меня не было рядом с ней больше двух лет! Я не сдержала обещание! Я позволила Скверне забрать её! А она, сейчас стоит и улыбается?!

— Почему на тебе эта белая простыня? — Мой голос не был нравоучительным, я не имела на это права, мой голос был… опустошённым, далёким… Всё происходящее казалось таким не реальным, что я постоянно щипала себя за руку, надеясь, что вот-вот проснусь.

— Сэйен, — мягко проговорила Кристина и сложила руки перед собой, как какая-то монашка. — Я тебе всё объясню. Пожалуйста, поверь мне, всё будет хорошо.

Кто эта постоянно улыбающаяся девушка?! И почему она так похожа на Кристину?!

— Кто ты такая?! — выдохнула я, чувствуя опасную слабость в коленях, одно из которых постоянно дёргалось от боли.

— Это я — Кристина, — улыбалась она. — Всё хорошо, ты в безопасности.

— Хватит повторять это. — Слёзы снова рисовали грязные дорожки по моим щекам. — Что они с тобой сделали?!

— Ты плачешь? — Бровки Кристины нахмурились, она стала выглядеть взволнованно и всё это казалось таким искренним, что становилось страшно!

Она подошла ко мне совсем близко и ветрела двумя большими пальцами мои мокрые щёки.

— Ты не должна плакать, — ласково произнесла она. — Ты ведь дала себе обещание.

Чёрт. Это всё же она. Он знает.

Я глубоко вздохнула. Не теряй голову Джей. Ты потом с этим всем разберёшься. Вот она — Кристина, живая и здоровая, стоит перед тобой. А теперь давай, вытирай сопли, и придумывай уже, как побыстрее забросить её на плечо и делать ноги из этого странного местечка.

По бокам от меня по хиляку, их я быстро вынесу. За Кристиной тоже двое, кажется, это её личная охрана и выглядят они более здоровыми.

Нужно развязать руки.

— Развяжи меня. — Я повернулась к Кристине спиной.

Она поджала губы, выглядя виноватой.

— Сэйен, я развяжу их, но чуть позже. Тебе здесь нечего бояться. Эти люди — не враги. Они уважают женщин и никогда не причинят им вред.

Это секта. Говорю вам, это она — секта!

— Ладно, — я согласилась. Надо выглядеть послушной. Кристине вправлю мозги потом. — Рассказывай, что это за место и почему здесь, к чёртовой матери, нету стен?

— Это полевой лагерь Ангела. — Кристина снова блистала улыбкой, её взгляд был таким безмятежным, словно и не было ни какого Конца света, а все мы здесь, так, собрались в предвкушении крутой вечеринки. — И ему не нужны стены. Потому что мы не боимся Божьих тварей. Мы их приручаем.