– Ничем.

Агент утер белоснежным платком испарину и переглянулся с последним из "аккуратных". Тот сунул руку за пазуху, повозился с чем-то и включил на запястье небольшой экранчик. Это были явно не часы. Хотя бы потому, что вместо цифр или стрелок на экранчике появились какие-то строчки. Наверное, инструкция.

– А раньше чем занимались? В тюрьме не сидели?

"Кому она нужна эта тюрьма? Что там интересного? Скука, похлеще, чем в одной квартире с Люськой. И такая же безысходность. Ну, или почти такая же. Что там обнадеживает? Ожидание, когда закончится срок? Ну и что с того? Выйдешь на волю, а там тот же подвал. Только без решеток..."

– Не сидел. Работал. Слесарем в космопорту.
– Владелец часов-телевизора; самый запыхавшийся, но по виду самый важный из агентов, сверился с инструкцией и многозначительно поднял одну бровь.

– Что не пьете, видно сразу. Ну, а чем тогда себя, так сказать, занимаете? Как проводите свободное время? Ведь человеку надо как-то расслабляться. Может, вы рыбак или коллекционер? Или за женщинами не прочь приударить, а? Ну, там, "опять любовь - играет кровь".

Он игриво подмигнул. Федор даже бровью не повел.

"За женщинами? Однажды приударил. Было. Результат - дома. Сто двадцать кило живого веса, сальные крашеные патлы и вечные причитания, переходящие в истерику. И еще два побочных эффекта десяти и пятнадцати лет от роду. Вот и вся любовь, вот и все романтические похождения..."

Агент, не отрываясь, читал свою инструкцию и ухмылялся. Это показалось Пустотелову странным. Каким-то он был несамостоятельным, этот "важный". Вздохнуть не мог без своей инструкции. Агент называется!

– Нет. За женщинами не бегаю. Я вообще никак не расслабляюсь. Я просто не напрягаюсь.

Агент удовлетворенно хмыкнул и на секунду оторвал взгляд от телевизора.

– Значит, вас в этой жизни вообще ничто не волнует? А деньги, уважение... Хотите, мы дадим вам денег? Много. Миллион!

"Хотели б дать - дали бы сразу. Миллион... Нашли идиота. Что с ним делать, с миллионом? Люське платьев с трусами накупить, а Машке таблеток, чтобы не беременела, как кошка? Клонят куда-то службисты. Завербовать хотят, что ли? Так ведь поздно. Вышел уже из того возраста, когда хотелось стать неуловимым и непобедимым суперагентом и крошить железным кулаком черепа бандитам..."

– Не надо. Не интересно мне это.

Видимо, Федор ответил искренне, а инструкций на такой случай телевизор не выдал. У агента даже немного вытянулось лицо.

– Вам что, не хочется наверх? Мы можем это устроить. Без всяких предварительных условий.

"Наверх, под это ужасное бездонное небо? Чтобы каждый день, каждый час испытывать приступы страха и головокружения? А вообще-то, плевать и на страх, и на кружение. Верх - низ, без разницы. Уведут наверх, значит, так тому и быть, но хотеть этого - увольте. Скучно..."

– Мне все равно.

Теперь агенты переглянулись уже все вчетвером. "Важный" даже вспотел, словно сделал по площади еще один круг. Он протянул руку третьему "аккуратному", чтобы и тот смог прочесть инструкцию на экранчике.

– Слушай, парень, а ты у психиатра никогда не наблюдался?
– хмыкнул один из близнецов.

"У психиатра... У этого небритого алкоголика, который сам страдает целым букетом болезней, навязчивых состояний и неврозов. Наблюдался. Вернее, Люська "наблюдала". Привела, даже документы оформила. Лечите, мол, дорогие доктора, моего муженька от того, чем он не болеет. Ну, постучали они молоточком, картинки показали, вопросы задали - такие же вот, как сейчас, глупые - да и отпустили. С главным психиатром даже выпили напоследок.

Он тогда расчувствовался, обнял и напутствие сказал: "Все бы, сказал, - Федор, были такими психами, как ты, жили бы люди, словно в раю..."

Третий агент оторвал взгляд от экранчика в часах "важного" и тяжело вздохнул. Словно бы услышал мысли Федора, и они оказались ему чрезвычайно близки.

– Наблюдался. Жена настояла. Выпустили без диагноза.

– Это они поспешили, - заметил второй "близнец".

Федор медленно перевел взгляд на агента, и тут до него дошло, что "братья" на самом деле непохожи. Совсем непохожи.

– Ну что же, гражданин Пустотелов, - вмешался "важный", спрятав экранчик под белоснежной манжетой рубашки, а для верности еще и одернув рукав пиджака.
– Как говорится, пройдемте.

"Пройдемте так пройдемте. Ничто не мешает. Ноги пока ходят. Было бы интересно, спросил бы - куда и зачем, да только ведь не интересно. Есть, конечно, вялая надежда, что за чем-то необычным и не куда-то в еще более глубокий подвал, а в приличное заведение, но искренне надеяться на это глупо. Чудес не бывает..."