Я стояла несколько минут на пороге своей квартиры и... прислушивалась. Мое воображение слишком разыгралось по дороге от Мари. Митч — полицейский. Что, если он проник внутрь? Мгновенно закрыв за собой дверь, закрыла ее на замок и оглянулась в поисках предмета для защиты... мой зонт. Одна сторона в виде крюка, и другая в виде шпиля, вполне для оружия. Он не заменит пулю... но, точно, даст преимущество в рукопашном бою.

На цыпочках пробралась через гостиную в кухню. По дороге озиралась, чтобы убедиться в отсутствии кого-либо постороннего. Сердце пыталось выскочить из груди, и сколько бы раз я ни говорила, что все это воображение, оно не успокаивалось ни на секунду. Я аккуратно прокладывала себе путь из гостиной вдоль узкого коридора. Сейчас я благодарна себе, что живу в маленькой квартире. Открыв дверь во второй спальне, тихо включила свет. Затем подошла к шкафу и заглянула внутрь. Отступая назад, вытянула мой зонт вперед словно меч, это, наверное, придавало храбрости. Мой первый удар выпал на одежду в шкафу, поражая воображаемых монстров, будто семилетний ребенок. Таким же образом я влетела в свою комнату. Можно было сказать, что все чисто вокруг. Оставалась ванная комната.

Я клянусь, все это напоминало сцену из «Психо», [1] и как только я отдернула штору душа и направила свой зонт... мой чертов телефон зазвонил. Я вскрикнула, и зонт выпал из моих рук. Звук звонкого удара зонта о кафельный пол напугал меня вдвойне, и телефон вылетел из рук. Наконец я нащупала его и, увидев имя звонящего, захотела снова швырнуть его об пол. Моя мама всегда выбирала подходящий момент для звонка.

— Привет, Мам.

— Джесси! Думала, ты не ответишь.

Когда я слышала ее голос, то думала, это был бы лучший вариант. По ее интонации, можно было смело сказать, ничего хорошего меня не ждет. Хотелось заранее сбросить звонок, не выслушивая продолжения.

— Джесс! Ты здесь?

— Да, мам. Я здесь. Что случилось?

Лучшая защита — нападение, принцип моей мамы.

— Почему ты так говоришь? Я звоню и не только, когда что-то не так.

«Вранье».

— Я и не имею это в виду, мам. Можем мы сегодня не устраивать перепалки, ладно? Что происходит?

«Просто скажи, что тебе нужно».

— Тайлер вышвырнул меня.

Черт возьми, это — то самое, чего я боялась больше всего. Тайлер был последним кандидатом в веренице молоденьких партнеров моей мамы. Она тусовалась с ними в барах и через несколько недель переезжала в их жилища. Все шло хорошо, пока они не уставали от ее нужд. А когда осознавали, что купились лишь на ее внешнюю оболочку... то гнали ее прочь. У нее не было заработков уже больше года. Не представляю, как ей удавалось находить постоянных спонсоров.

Набрав побольше воздуха в легкие, я сказала:

— Мне очень жаль, мам.

— Мне нужно место для остановки, — сказала она плаксивым голосом.

Я надеялась этого не услышать, но ожидала. В последний раз нашего совместного пребывания, я училась в колледже и была в отношения с Джастином. Вся история была... уродливой, если не сказать хуже.

— Мама, ты знаешь, я люблю тебя... но жить под одной крышей не лучшая для нас перспектива.

— Ты готова выгнать мать на улицу?

Началось, давит на жалость.

— Я тебя не гоню, мам. Похоже, это уже сделал Тайлер. Вот почему я всегда говорила тебе искать работу и заботиться о себе, чтобы не зависеть от всех этих мужчин.

— Теперь ты будешь читать мне нотации? И это то, что я получаю от родной дочери? Поучения и «мне не важно, если ты заночуешь в парке»?

— Боженьки, мама! Я этого не говорила.

— Пожалуйста, Джесси... мне ненадолго. Я найду работу, ладно? Найду жилье так скоро, как смогу. Я не буду путаться под ногами.

Не понятно, зачем я еще раз испытывала судьбу. Она манипулировала моим чувством вины и получала то, что хотела в ответ. Почему я должна чувствовать себя виноватой... это было неправильно. Я не была одним из ужаснейших родителей.

— Хорошо, мама. Все отлично. Я подготовлю вторую спальню для тебя. Когда ты будешь здесь?

— Тайлер купил билет на автобус. Приеду завтра утром.

Пытаясь скрыть отчаянный вдох, я сказала:

— Хорошо, мам. Тогда увидимся позже.

— О! Подожди!

— Да, мам.

— Я видела Джастина.

Если и было имя, от звука которого бремя всего ужасающего мира ложилось на плечи быстрее, чем это могла сделать мама, то это именно оно.

— Мам, я не хочу слышать о...

— Милая, он скучает по тебе.

— Ты меня разыгрываешь? Ты еще покупаешь у него эту дрянь?

Джастин был моим личным ночным кошмаром. Он был великолепен и умен... и он был наркодилером, хотя не пользовался своим продуктом, ведь любил алкоголь. Это был взрывной период моей молодости и неопытности, чтобы увидеть всю безнадежность этого предприятия.

— Нет! — сказала она с возмущением. — Это так оскорбительно! Ты знаешь, я завязала с этим.

— Ты так говорила.

В мою защиту можно сказать, что это было не первое ее обещание о прекращении употребления этих жутких таблеток. Оксиконтин казался ей безопасным наркотиком.