умирает, а они тут сидят из-за этого нечестного человека.

— Как не стыдно! — воскликнула она, подходя к загулявшей компании. — Вы обещали, что мы доедем

за четыре часа. Если бы мы знали, что будет так, мы бы не поехали.

— У, ти, моя маленькая гулинька! — ответил шофер, улыбаясь во все лицо. — Маленькая гулинька

рассердилась… Не сердись… Мы сейчас кончим. И я вас в один миг… с ветром полетим. Или грудь в крестах,

или голова в кустах!

Оля вышла из чайной и сказала Варе, которая все еще сидела в кузове, что их дело плохо, с пьяным

шофером только и будет, что голова в кустах. Варя рассердилась. Она выскочила из кузова грузовика на дорогу.

— Пошел он к черту! — сказала она непривычно зло. — Давай ловить другую машину. Неужели никто

нас не довезет эти пятьдесят километров?

Через несколько минут и в самом деле со стороны Ленинграда появился грузовик, фары у которого были

зажжены, потому что уже смеркалось. Варя и Оля встали посреди дороги. Грузовик остановился перед ними.

Это был громадный военный грузовик, из его кабинки, через опущенное стекло, выглянул офицер, по знакам на

погонах, кажется, лейтенант или старший лейтенант.

— Вы что, гражданки? — спросил он, но увидав, что гражданки — молодые девушки с чемоданчиками в

руках, вышел из машины. — Подбросить, что ли, куда? — заговорил он с улыбкой. — Куда конкретно?

— В Новгород, — сказала Варя.

— Эх, жалость! — ответил он. — В Новгород не могу. Не доедем восемнадцать километров. Ну, может,

еще маленько в порядке нарушения дисциплины подбросим. А в самый Новгород никак нельзя.

— Ну, пожалуйста! — воскликнула Оля. — Хотя бы там где-нибудь поближе. Немножко-то мы и пешком

пройдем.

Лейтенант предложил Варе и Оле, чтобы они сели в кабину рядом с шофером; места, сказал он, там

достаточно для двоих, а он пойдет в кузов и заберется на груз, покрытый новым зеленым брезентом. Варя и Оля

дружно заявили, что они вовсе не хотят его стеснять, лучше уж они пойдут в кузов.

— Вы оттуда свалитесь, — настаивал лейтенант.

Уговорились на том, что залезут на брезент все трое и лейтенант будет следить за тем, чтобы девушки не

упали.

Взобрались на такую высоту, что смотреть оттуда на темную дорогу было страшнее, чем с самолета.

Лейтенант указал им, где лучше лечь, за какие веревки держаться. Поехали. Разговорились. Оля сказала, что у

нее брат тоже военный, служит на границе. Лейтенант сказал, что он артиллерист, стоит под Новгородом в

летнем лагере, а вообще-то он нездешний, он из-под Рязани. Принялся вспоминать родные места, родное село

Ермолово, спел смешные-пресмешные частушки, которые называл страданиями.

Ехалось весело, и довольно скоро добрались до лагеря лейтенанта.

— Дальше, извините, ехать не могу, — сказал он смущенно. — Здорово попадет. Но вы пока обождите

тут на дороге. Вон у нас скамеечка возле шлагбаума, посидите, а я схожу к начальству, объясню положение.

Если разрешат одно дело, то все будет в порядке.

Варя и Оля сидели на скамеечке, с окрестных низинных полей вместе с туманом полз сырой холод; в

ноги, в руки, в шею, в лицо зверски впивались комары.

— Ох, наши новгородские комары злые! — сказала Варя.

Через полчаса из ворот лагеря, постреливая и урча, выкатился мотоцикл с коляской.

— Садитесь! — радостно сказал лейтенант. — Начальство сегодня доброе.

Варя и Оля вдвоем, вместе с чемоданчиками, кое-как втиснулись в коляску и помчались в темноте, почти

сидя одна у другой на коленях. Было неудобно, затекали руки и ноги, все мышцы уставали от напряжения.

Разговаривать было тут невозможно, объясняться приходилось с помощью криков.

В тот момент, когда лейтенант, указывая вперед рукой на цепь огоньков, прокричал: “Вот он и Новгород!”

— полил страшный дождь. Укрыться от него было некуда. Лейтенант крикнул:

— Как будем — ехать или искать крышу?

— Ехать! — крикнули Варя и Оля. Обе они уже все равно были насквозь мокрые.

Плохо бы им пришлось в ту ночь, если бы с ними не оказался этот замечательный лейтенант-

артиллерист; он довез их до гостиницы, вытребовал номер с двумя кроватями; Оле показалось — ей, во всяком