Алевтина Иосифовна давно попрощалась и ушла, в окнах уже было темно, а они все спорили, все

приводили примеры и доказательства, старались убедить друг друга, и когда это ни тому, ни другому не

удавалось, поднимали кружки с пивом, говорили: “За твое здоровье”, “За твое здоровье” — и чокались.

Варя и Оля тоже попивали из стаканов домашний квас, который оказался очень вкусным. Слушая

разговор Макарова и Павла Петровича, обе они думали о своем. Все эти чужие примеры, доказательства и

размышления они переносили на свое, потому что обе они, несмотря на молодость, уже познали бремя

ответственности, уже столкнулись с жизнью, которая довольно сурово твердила им изо дня в день, что если ты

поставлен чем-то или кем-то руководить, учись это делать, задумывайся над тем, как это делать, не надейся на

время, которое, дескать, само все сделает. Конечно, комсомольская организация аспирантов — это не партийная

организация большого городского района, а заводская лаборатория — не научно-исследовательский институт,

но разве не с таких же низших ступеней начинали свой путь по общественным лестницам Павел Петрович и

Федор Иванович и разве уж ничего не осталось общего в восприятиях жизни у них, старших, и у Оли с Варей,

разве разница в годах и в числе пройденных ступеней жизни уж так сильно отдалила старших от младших, что

опыт одних пусть остается их достоянием, а другие пусть накапливают себе его заново? Нет, во многом, что, по

словам Павла Петровича и Макарова, происходило в районе и в институте, Оля и Варя находили и видели

общие черты и для аспирантуры и для лаборатории. Это им не только было просто интересно, но еще и

сближало их с директором научно-исследовательского института и секретарем райкома партии. И то ли от

сознания своего, хотя еще и не очень большого, но уже вполне определенного, значения в жизни общества, то

ли еще от чего — обе пришли в легкое, веселое расположение духа, стали перешептываться, смеяться, и вот, как

часто в молодости случается, из серьезных руководительниц, только что стоявших рядом с директором

института и секретарем райкома, с неслыханной быстротой превратились в смешливых девчонок.

— Ну, пора ехать, — сказал Павел Петрович. — Мои дамы спать хотят.

— Нисколько, папочка, — запротестовала Оля.

Но Павел Петрович встал, попрощался с Федором Ивановичем и пошел в переднюю, к вешалке. В

передней еще долго прощались, говорили: “Не бойся гостя сидящего, а бойся гостя стоящего”, смеялись,

шутили.

Потом добрых полчаса все трое шли пешком вдоль Лады до первой стоянки такси. Оля взяла под руку

Павла Петровича, а Павел Петрович Варю. К ночи весенний город не остыл; ночь наступала теплая. Варя даже

распахнула жакет. Смешливое ее настроение исчезло, она притихла, ей вновь слышались слова: “Я тебя там

один подожду и на самом пороге беседки с милых уст кружева отведу”. Она повторяла про себя эту

взволновавшую ее песню и в такси и на лестнице и с нею вошла в дом. Непонятно почему, но от песни этой

было грустно и тревожно.

Едва вошли в дом, разделись, зажгли свет в комнатах, в передней зазвонил звонок.

— Странно, — сказал Павел Петрович. — Без двадцати двенадцать!

Отворить дверь пошла Варя. Перед нею стояла незнакомая женщина, уже не очень молодая, но красивая,

статная, и — что самое поразительное — на плечах у нее была темно-серая накидка, а на голове те самые

кружева, о которых только что мысленно пела Варя. Женщина была из песни.

— Павел Петрович дома? — спросила она, окинув быстрым взглядом стройную фигуру Вари, которая

еще не сменила светлого, впервые в этот день надетого весеннего костюма.

— Дома, — ответила пораженная Варя. — Пожалуйста, проходите.

— Это вы! — воскликнул Павел Петрович, появляясь в передней.

— Да, я, — ответила красивая женщина, снимая с головы черные кружева. — Была здесь у

приятельницы, поблизости. Решила навестить. Не поздно?

— Что вы, что вы! Мы ложимся не раньше двух.

— Где же это вы пропадаете целые дни? — говорила поздняя гостья, входя в столовую. — Я вам звонила

утром, ваши юные хранительницы, — она вновь внимательно взглянула на Варю, — ответили: нет дома.