Шрифт:
– Но причем тут я?!
– Он считает, что помолвлен с девкой Синеглазкой – персонажем здешней легенды. Принял тебя за нее – только и всего. Некоторое сходство действительно имеется…
– Ну спасибо… Я чуть сама ума не лишилась от страха! Но ты как будто совсем не удивлен его появлением… Он что, всегда здесь бегает? Зачем же мы тогда сюда пошли? Ты знаешь: я боюсь безумцев…
– Нет, Юлия, маршруты Филипповых прогулок никому заранее не известны. Да он обычно к людям и не подходит… ко мне, например, доселе ни разу не подходил… Но ты права – я действительно не удивлен.
– Отчего же?
Порыв ветра пробежал по полю, как жаркий шепот, рванул кружевную косынку с плеч Юлии, взъерошил волосы Александра.
– Ты обратила внимание, в какой именно момент он появился? Как будто это она… или оно всё охраняет ее интересы…
– Алекс, а ты сам-то… – Юлия, уже вполне пришедшая в себя, взглянула с подозрением. – Ты сам-то на солнце не перегрелся? Что за блажь? Какое «оно»? У вас тут что, и вправду, как слуги шепчутся – каждый по-своему с ума сходит?
– Может быть, может быть… Но я хочу, чтобы ты, Юлия, знала – я не сдамся!
– Алекс – кому?!
Коршун, расслабленно паривший высоко в дрожащем от жара воздухе, вдруг камнем упал вниз и тут же взмыл, держа в мощных когтях что-то трепещущее. Натужно взмахивая крыльями, полетел в сторону леса.
– Зайчонка поймал, – сказал Александр. – Птенцам понес.
– Некоторые удивляются, что я не люблю животных, – пожала плечами Юлия. – Скажите, пожалуйста: за что их любить?
– Люби господина Дарвина, – посоветовал Александр. – Он доказал, что все на свете поедания друг друга правильны и закономерны, и не нуждаются в нашем оправдании.
Вместо ответа Юлия чуть-чуть привстала на цыпочки и поцеловала Александра в губы. Он прижал ее к себе и ответил на поцелуй. Их пот перемешался, а травинки и семена, взметенные все усиливающимся жарким ветром, попадали под одежду, кололи и щипали кожу. Рыжая лиса, охотящаяся во ржи на полевок, выглянула на дорогу, увидела людей и скрылась опять.
– Что я сделал? – спросил Александр.
– Ты стал наконец взрослым и достаточно сумасшедшим, – ответила Юлия.
Глава 31,
в которой Сережа Бартенев устраивает веселый праздник и происходит много всяких неожиданных встреч
– Роскошная была женщина, в 90–х годах студенты, в нее влюбленные, стрелялись прямо у нее на глазах, – Сережа Бартенев, одетый в умопомрачительные (для тех, кто понимает!) голубые лосины и парчовый кафтан с серебряной окантовкой, смеясь, указал Юлии на молодящуюся дородную даму – всю в перьях и бриллиантах.
Юлия слабо, но поощряюще улыбнулась:
– А еще кто?
– Вон тот. Богема рубежа веков. Декадент. Посещал все сборища. Приходил раньше всех, выбирал самые темные углы и окутывался табачным дымом. Редко кто мог похвалиться, что знает его в лицо. Многие думали, что он – агент охранки. Теперь живет с парализованным отцом и ручной крысой. С обоими разговаривает одинаково ласково, невнятно и не ждет ответа…
– Кто бы мог подумать! Какие у вас разнообразные знакомства…
– Конечно, Юленька, ведь это целый мир, так сказать, параллельный общепринятому… Кстати, ваши кузены совершеннейшие душки. Оба, каждый на свой лад! Но почему они все время сидят в разных концах?
– А что ж им делать? Танцевать парой, как вон те напудренные корнеты с накрашенными глазами?
– Ну, могли хотя бы поговорить между собой… Они в ссоре? Может быть, ревнуют вас друг к другу? А вы тут со мной… ха-ха-ха! Ну идите, идите же к ним! Которого вы выберете первым? Мы с Рудольфом будем следить, это так пикантно… ха-ха-ха!
От его смеха тонко зазвенели хрустальные слезки на серебряном торшере. Хрусталь и серебро, и облака прозрачных белоснежных занавесей – это столовая. Зимнее царство. На морозе аппетит лучше, так говорил князь, и ведь правда – отсутствием аппетита гости не страдали. Хрусталь на столах перемигивался с хрусталем в люстрах. В серебряных ведерках для шампанского на хрупких сервировочных столиках отражались серебряные и лиловые искры витражей. И – контрастом – раки на плоском блюде, похожие на хищные оранжево-красные орхидеи.
– Юлия, ты ослепительна! – сказал Александр и прикрыл глаза в доказательство своих слов – словно и вправду ослепленный.
Он выпил три бокала шампанского и теперь пузырьки играли как будто прямо у него в крови. Интерьеры, еда и напитки были превосходными. Сережа Бартенев казался почти симпатичным. Великому князю, прибывшему на праздник мириться с Сережей после очередной ссоры, под маской и инкогнито (разумеется, Кантакузину его тут же показали), Александр искренне желал успеха.
Они с Юлией все уже обсудили накануне. Никто не будет требовать развода – Юлии нравится быть княгиней, а Люба находится неизвестно где. В конце концов, они современные люди, а на дворе давно не 19 век. Сразу после праздника они отправятся сначала в Синие Ключи, потом, на зиму – за границу в Европу. В деньгах недостатка не будет, и они смогут посетить все, что захотят. Он наконец-то покажет ей свой огромный мир – в его великолепной протяженности из прошлого (хорошо ему известного) в будущее. Какое значение имеет настоящее? Огромное, если рядом с ним – Юлия… Но сначала надо все закончить в Синих Ключах. Многое уже сделано. Нанят управляющий. Анна и Борис отправлены учиться в хорошие закрытые пансионы: они уже достаточно взрослые, и их манеры нуждаются в кардинальном улучшении, чего, разумеется, не удалось бы добиться, останься они в усадьбе на попечении слуг и старого попрошайки. Капочке наняли двух дорогих гувернанток, которые в первую очередь должны обучить ее европейским языкам… Но сколько еще всего…