– Ура! Мы спасены! Плывем дальше!

Пристав к берегу недалеко от баржи, капитан спустился на отмель и, подойдя к радостной публике, их разочаровал:

– Ночевать будем здесь, дальше пойдем утром. Разводите костер. Володя принесет котлы, – сказал тихо и удалился на катер.

Он выглядел озабоченным, уставшим и обессиленным после нелегкой борьбы с речной стихией. Впереди предстояло пройти Большой порог, который никто из речников не осмеливался преодолевать в темное время суток.

«Путешественники» начали обсуждать ситуацию:

– Кто-то подменил капитана. До вечера еще далеко, можно было бы еще плыть.

– Постоял бы ты полдня за штурвалом, не так бы выглядел.

– Как зовут капитана?

Никто не знал его имени, при отплытии из Туруханска из-за спешки не познакомились. Даже Александр при ремонте двигателя не удосужился узнать его имени. Между собой люди, попавшие в одну беду, давно познакомились.

Николай, профессиональный пожарный, ехал, чтобы в свободные три дня после дежурства заниматься любимым делом – охотой. Страстный любитель природы и путешествий мечтал увидеть северную природу во всей ее красе. Его мать, Мария Андреевна, женщина крепкая и энергичная, по образованию бухгалтер, согласилась на работу старшим экономистом в строительном управлении. Ей оставалось несколько лет до пенсии, и она хотела получить максимальную пенсию, чтобы, вернувшись домой, не «считать копейки» – так она выразилась, рассказывая о себе. Ее не пугали тяжелые условия жизни на севере. В военное лихолетье ей довелось испытать и голод, и холод. Высокого жизнерадостного мужчину звали Петром Васильевичем. Он ехал работать в центральную больницу врачом-стоматологом. У каждого была своя причина завербоваться на работу в этот край. Стране нужны были работники для освоения богатейших просторов Сибири. Они ехали по ее зову, конечно, не без выгоды для себя, но никто не ожидал, что добираться придется с такими трудностями.

Володя принес топор и два больших котелка. Один для ухи, второй – для чая. Положил их на гальку и уверенным голосом произнес:

– Кипятите воду, будем варить уху.

– Уха из топора – это здорово! Будет что вспомнить, – шутил высокий неунывающий мужчина.

– А рыба где? – спросил мужчина-«колобок».

Так Глаша окрестила низкого роста полного мужчину.

– Речники на воде без рыбы не живут, – гордо ответил Володя и отправился на катер.

Вскоре он со спиннингом и ведром направился вдоль реки выше по течению.

Николаю хотелось последовать за ним, чтобы посмотреть здешнюю рыбалку, но, взглянув на людей, стоящих вокруг котелков и не знающих, что с ними делать, изменил свое намерение. Его попутчики, впервые попав в полевые условия, оказались к ним не приспособленными.

– Двое берите котелки, идите к воде, помойте их с песком и принесите воды. Остальные собирайте сухие дрова для костра, – произнес он спокойным голосом.

Все разошлись заниматься делом, Николай поднял топор, собираясь пойти вырубить палки для таганка, взглянул на реку. Колобок сидел у воды на валуне и усиленно тер песком сажу на наружной стороне котелка. Николай невольно рассмеялся. Успокоившись, подошел к Колобку и, с трудом сдерживая улыбку, объяснил:

– Карп Львович, котелок надо драить песком внутри от остатков старого жира и пыли, снаружи он всегда будет в саже.

– Как скажете, – ответил Колобок и бросил горсть песка в котелок.

Вскоре на берегу пылал костер, над которым висели котелки, языки пламени ласково лизали их бока. Николай, взглянув на кучу плавника и хвороста, произнес:

– Дров маловато.

– Зачем больше? – произнес кто-то. – Вода в котелке почти кипит.

– Ночь длинная, – ответил Николай.

– Мы разве здесь будем ночевать? – удивился Колобок.

– К сожалению, гостиницу еще не построили, придется нам ее соорудить самим.

– Каким образом?

– Надо срубить толстую сухую лиственницу, из нее соорудим надью.

– Папа, что такое надья? – спросила Глаша, сидящая рядом на валежине.

– Когда построят – увидим.

Отец, видимо, как и дочь, не знал значения этого охотничьего термина.

Вскоре к костру подошел Володя с ведром, в котором красовались очищенные крупные рыбины. Одна ударила хвостом по ведру, прощаясь с жизнью.

Любопытные окружили ведро, их удивлению не было конца, раздавались возгласы:

– Вот это да, какая крупная рыба, как ее название?

Володя показывал пальцем на рыб и называл:

– Хариус, хариус, а это ленок, – а затем спросил: – Кок среди вас есть?

– Найдется, – ответил Николай.

– Тогда принимайся за дело.

– Володя, – обратился Николай к рыбаку, – не мог бы ты еще поймать картошку и лук?

– На речном флоте все есть, – ответил тот и отправился на катер.

Когда уха была готова, к костру подошел капитан. Он выглядел отдохнувшим и бодрым. Матрос достал из костра большую пылающую головешку, опустил в уху и стал ей размешивать. Из котла повалил дым и пар.

– Что вы делаете? Зачем портите еду? – раздались вокруг возгласы.

– Хочу, чтобы вы попробовали настоящей тунгусской ухи с дымком, – невозмутимо ответил Володя.

Проголодавшиеся путешественники с наслаждением ели вкусную рыбу и запивали из кружек бульоном.

Глаша никогда в Идринском не ела такой вкусной ухи. Дед часто рыбачил, и бабушка варила уху из окуней и чебаков. После той ухи хотелось есть, а эта показалась ей очень сытной. Известная поговорка гласит, что рыба просит воду. Насытившись, все захотели пить. Петр Васильевич пошутил: