– Бабушка! Смотри, белка!

– Вижу.

– Что она делала в траве?

– Наверное, собирала ягоды или грибы.

Глаша подошла к полянке брусничника, из которого выскочила белка, и присела на корточки. На веточках длинными гроздьями висели зеленые ягоды брусники, крупные начинали белеть. Раздвинув кустики, увидела на мху кучки прошлогодней сморщенной красной брусники. Она взяла несколько ягодок и положила в рот. Раздавив во рту мягкие ягоды, почувствовала приятный кисло-сладкий вкус.

– Бабушка! – закричала внучка, – здесь вкусные ягоды.

– Оставь их белочке. Мы идем за другими ягодами.

Заросли голубики начались на пониженном участке леса вдоль ручья. Некоторые кусты росли между галек и валунов у самой воды. Ближние кусты были уже обобраны. Дальше ягодник раскинулся голубым озером среди зеленого леса. Кусты с крупными ягодами достигали Глаше до пояса. Она срывала по ягодке и с удовольствием ела, затем стала набирать горсть и ссыпать в рот. Только когда на зубах появилась оскомина, стала бросать в лукошко, но ягоды по-прежнему просились в рот, и рука периодически отправляла их туда.

Агафья Прокопьевна, заполнив свою корзину голубикой, подошла к внучке:

– Дай-ка я посмотрю, сколько ты уже набрала?

– Скоро будет половина лукошка.

Бабушка помогла внучке наполнить ее небольшое лукошко, и они отправились домой.

Глаша любила собирать грибы больше, чем ягоды. Идет, бывало, с бабушкой по лесу и любуется неописуемой красотой. В лесу светло, чисто, словно кто-то подмел моховой покров. Ни пней, ни поваленных деревьев. Иногда девочка вздрогнет от шума крыльев слетевшего с дерева глухаря или остановится понаблюдать за белкой, сидящей на ветке и поднявшей кверху пушистый хвост.

Маслята большими семьями росли на моховых полянках. Их светло-коричневые шляпки лежали на мху. Длинные тонкие ножки проходили через слой мха до грунта. Срезанная шляпка казалась жирной и прилипала к пальцам, нижняя сторона отливала яркой желтизной. Иногда к шляпкам прилипали сосновые иголки, оторвать которые стоило труда. Нарезать корзинку маслят много времени не требовалось. Дома бабушка резала грибы и раскладывала для сушки, самые мелкие мариновала. Маринованные грибы имели белый цвет, были скользкими, словно смазанные маслом, и очень вкусные. Глаша иногда маленький грибок не могла раздавить во рту, он выскальзывал при прикосновении к нему зубами. В таких случаях она глотала его целиком. Зимой, когда варился грибной суп, по дому разносился грибной аромат, напоминающий об ушедшем лете.

Александр Елисеевич с каждым днем становился все раздражительней. Его одолевала болезнь, он сильно похудел. О Польше уже не мечтал. По ночам кашлял и задыхался.

Бабушка готовила еду, мыла посуду, следила за чистотой в передней, часто подбеливала печь. Глаша один раз в неделю мыла полы, выскребая половицы до желтизны охотничьим ножом. Лиза все свободное время вышивала. Падчерица подходила к ней сзади и внимательно следила за движением рук мачехи.

– Хочешь попробовать? – как-то спросила ее Лиза.

– Хочу.

У девочки оказались золотые руки, очень скоро она научилась вышивать гладью.

К Грудзинским часто забегала соседка Валентина и всегда удивлялась:

– Лиза, какая ты обиходница! В доме чистота, пол сияет, как яичко на Пасху.

Мачеха промолчит, а Глаше обидно, что за ее труд хвалят Лизу.

Вскоре настало время сбора брусники, а затем клюквы. Бабушка всегда брала с собой внучку на сбор ягод. Глаша была рада оказаться в лесу. Здесь она раскрепощалась, ей доставляло радость увидеть запоздалый масленок, выглядывающий из-подо мха, кочку, усыпанную красными ягодами. Хотелось танцевать и петь. Особое восхищение всегда доставляли бурундуки и белочки, встречающиеся довольно часто.

Ягоды бабушка ссыпала в ящики из-под спичек, где они замерзали и сохранялись всю зиму.

Наступил сентябрь, Глашу отвели в школу. Ее приняли в третий класс. Через несколько уроков учительница поняла, что Глаша не освоила программу второго класса, и ее перевели во второй класс. Дома отец спросил:

– Как дела в школе?

– Перевели во второй класс.

Такой ответ привел Александра Елисеевича в ярость, ему стало стыдно за дочь. Он схватил ремень и выпорол ее.

Училась Глаша плохо. Частенько получала тройки и двойки. Сказывался год учебы с эвенками: она забыла, чему ее научили в первом классе в идринской школе.

Приходит как-то она из школы, отец сидит за столом. Перед ним стоит бутылка со спиртом и стакан. Он пьет небольшими порциями, чтобы заглушить боль, которая его мучила.

– Что нового в школе? – спросил Глашу.

– У нас появился преподаватель музыки.

– Какие были уроки?

– Чтение.

– Что получила?

– Не спрашивали.

– Какие еще были уроки?

– Арифметика.

– Что получила по арифметике?

– Двойку…

Отец словно ждал такого ответа, соскочил со стула, схватил ремень и с каким-то исступлением, словно заглушая внутреннюю боль, стал пороть дочь. Устав, опустился на стул и спросил: