– Тебе незнакома болезнь трихинеллез?

– Незнакома.

– Мне тоже была незнакома до одного случая… – смягчила голос фельдшер.

– Какого случая, расскажите?

– К моему знакомому охотнику заехали два геолога перед отлетом в Красноярск. Он накануне добыл медведя. Приятелям захотелось строганины. Они с удовольствием закусывали медвежатиной спирт. Один спросил:

– Мы не поймаем какую-нибудь инфекцию от сырого мяса?

– Спирт поможет все переварить: и мясо, и любые микробы! – ответил второй. – Больше перчи и не волнуйся.

Геологи уехали, а у охотника через две недели поднялась высокая температура. Сбить ее ничем не удавалось, ни народными средствами, ни жаропонижающими таблетками. Еще через неделю появилась сыпь на теле и боль в мышцах. Геологи с такими же симптомами обратились в поликлинику Красноярска. Их госпитализировали и, узнав, у кого они ели сырое мясо, дали телеграмму в Туруханск разыскать охотника. Его самолетом отправили в Красноярск, и вернулся он только через месяц.

– Так что придется у ребят измерять температуру три недели, – подвела итог разговора Лидия Кондратьевна.

К счастью, признаков болезни выявлено не было.

Приближался сентябрь, началась подготовка к новому учебному году. В деревне работала только четырехклассная школа. Воспитанников, перешедших в пятый класс, отправили на катере в Туруханский детский дом. Глаша плыла в компании Лили Калуцкой, Карла Тофмана и Гены Азанова. Катер шел вдоль правого берега Енисея. Мотор гудел, не давая возможности детям разговаривать. За кормой от работы винта оставалась кильватерная струя, которая тянулась светлым хвостом на фоне темной воды Енисея. На пологих прибрежных участках реки повсюду валялись бревна, на высоком скалистом берегу сплошным частоколом стоял хвойный лес.

Туруханск – административный центр Туруханского района – расположен на правом берегу Енисея при впадении в него Нижней Тунгуски. Город находится в 1474 километрах от Красноярска и всего в 120 километрах южнее «Полярного круга». Зимняя температура опускается ниже пятидесяти градусов. Основано селение как зимовье в семнадцатом веке мангазейским воеводой Д. Жеребцовым. В дальнейшем служило местом ссылки противников царского режима, а в тридцатых годах прошлого века в Туруханском крае были созданы специальные лагеря для осужденных. Освободившиеся заключенные имели ограниченные права, им запрещалось выезжать за пределы края. Они селились в Туруханске и вблизи него. Сегодня здесь можно встретить немцев, поляков, латышей, эстонцев и людей других национальностей.

Директор детского дома Николай Васильевич Егоров доброжелательно встретил детей, прибывших из санаторно-лесной школы. Он узнал Глашу. У него была профессиональная память. Каждого ребенка, побывавшего в его заведении, он запоминал навсегда.

– Как себя чувствуешь, Глашенька? – обратился он к ней.

Глаша удивилась, что он запомнил ее имя, и ответила:

– Ничего…

– Ничего – пустое место. Ты немного подросла, но сильно похудела. У нас быстро поправишься.

Детей сначала отвели в баню, переодели в новую чистую одежду. Глаша приятно удивилась, когда ее с Лилей поселили к двум девочкам в четырехместную комнату. На окне и двери висели шторы, на полу лежал половик. Сопровождавшая их воспитательница Эмма сказала:

– Ваши кровати ближе к двери. У окна спят девочки, которые сейчас на дежурстве.

– На каком дежурстве? – спросила Лиля.

– У нас самообслуживание, вам придется дежурить на кухне и в столовой, летом подметать двор, а зимой чистить дорожки от снега, стирать и гладить белье и многое другое. До ужина можете погулять на улице, – предложила воспитательница и удалилась.

– Что будем делать? – спросила Глаша.

– Пойдем гулять, – ответила Лиля и направилась в коридор.

На улице дежурные девочки подметали на дорожках листья и складывали в корзину. На клумбах под окнами отцветали последние астры. Кирпичи, обрамляющие клумбы, недавно побеленные известкой, придавали двору чистоту и опрятность.

Глаша попыталась разыскать Лену, с которой подружилась при первом посещении, но ее в детском доме уже не было.

На ужин прибывших девочек посадили за один стол с теми, что проживали в их комнате.

– Теперь вы будете в нашем звене, – сказала одна из сидящих за столом девочек.

– Почему в вашем звене? – удивилась Лиля.

– Потому что за каждым столом сидит по четыре человека – это звено. Мы будем вместе дежурить. Вы согласны?

– Конечно! – в один голос ответили новенькие.

К их столу подошла девочка с подносом в руках. Она смотрелась как заправская официантка. Вышитые белый фартук и белая коронка на голове были накрахмалены и тщательно отглажены. Поставив на стол тарелки с варениками, она вежливо произнесла:

– Приятного аппетита!

Вторая девочка принесла какао, хлеб уже лежал на столе.

Глаша немало удивилась такому обслуживанию. В санаторно-лесном интернате воспитанники стояли в очереди с мисками перед стойкой раздачи пищи.

Стоило только скушать вареники с черникой, как их тарелки забрали и унесли.