Дежурство в прачечной не обременяло девочек и имело свои прелести. Руководила стиркой гречанка Магдалина. Маленького роста, ниже, чем девчата, она была спокойной и несуетливой. Девочки относились к ней с уважением и нежностью. Стирку вели в несколько этапов. Первоначально белое белье кипятили со щелоком, затем стирали на стиральных досках с хозяйственным мылом в большой деревянной шайке, стоящей посредине бани. Девочки копошились, как муравьи, вокруг шайки, а Магдалина ходила около них и уговаривала:

– Милые мои, экономьте, пожалуйста, мыло.

– Хорошо, хорошо, – отвечали те и продолжали натирать белье. Им нравилась пена на поверхности воды, по которой ударяли ладошками, и пузыри разлетались во все стороны.

В летнее время полоскать белье ходили всем детским домом на Тунгуску. Его складывали в корзины и на телеге везли к реке. Под руководством воспитателей все следовали за телегой. Полоскание белья превращалось в общее веселье. Воспитанники бегали по воде, брызгались, купались. Не умеющие плавать надували мокрые наволочки ударом по воде и плавали с ними.

После сушки белье гладили в кастелянной на узком длинном столе паровыми утюгами на углях. Если угли плохо разгорались, приходилось выходить на улицу и раскачивать утюг. Обычно трое гладили, а одна девочка раскладывала белье по полкам.

У мальчиков свои дежурства. Они пилили и кололи дрова, возили воду для кухни и прачечной, вывозили мусор и отходы столовой, косили сено, сгребали и стоговали его, ходили в ночное. Зимой сено вывозили к скотному двору. Самым любимым у них считалось дежурство на скотном дворе. Там ухаживали за конями и коровами, чистили стойла и давали корм.

Если кто-то из малышей капризничал, ему говорили: «Когда подрастешь, не попадешь на скотный двор, не будешь чистить коней и расчесывать им гривы». Это предвещало страшное наказание и всегда действовало безотказно.

При получении двойки в школе воспитанник отстранялся от дежурства. Ему приходилось сидеть в помещении и готовиться к исправлению оценки. От одиночества и сознания того, что работу приходится выполнять троим из его звена, становилось грустно, тоскливо и стыдно.

У девочек любимым занятием считалось шитье и рукоделие. Вход в швейную мастерскую находился рядом с квартирой директора детского дома. Занятия вела его жена Софья Александровна – женщина красивая, интеллигентная, любящая детей.

Летом она обычно выводила девочек из душного помещения на свежий воздух. Все усаживались на крыльцо и продолжали занятие. Вышивали «ришелье» и гладью маки, васильки и колоски в корзине. Глаша быстро освоила технику вышивания. Ее страшно удивило, что одна девочка без разрешения расплела косу Софьи Александровны, расчесала волосы и стала заплетать новую косу. Вспомнилась тетя Рита, которой она тоже расчесывала волосы и заплетала косу. Рита всегда говорила: «Глашка! Не дери волосы». Софья Александровна, посмотрев на Глашу, оценила ее состояние и тихим ласковым голосом спросила:

– Глашенька, тебе тоже хочется расчесать мне волосы?

Девочка не ожидала такого внимательного обращения, чуть не заплакала и не смогла ответить. Тогда Софья Александровна взяла расческу у девочки и протянула Глаше. С чувством благодарности Глаша начала робко и осторожно расчесывать волосы и заплетать косу.

– У тебя золотые руки, – услышала похвалу, – я сейчас усну. Пойди в мою квартиру и попробуй усыпить Юру. У него подошло время сна, а он днем плохо засыпает.

Глаша пошла в квартиру Егоровых. Она почувствовала себя спокойной и уверенной. У кроватки сидела бабушка и укачивала внука.

– Здравствуйте, мне разрешила Софья Александровна покачать Юру.

– Покачай, покачай, милая, а то у меня работа стоит, а он никак не засыпает.

Глаша положила руки на ограждение кроватки, стала легонько качать и тихо петь. Скоро Юра уснул и проспал два часа.

Через некоторое время Софья Александровна предложила Глаше:

– Хочешь некоторое время пожить в нашей семье? Тебе не надо будет ходить на дежурства, появится больше свободного времени читать книжки. Если понравится жить у нас, мы тебя удочерим. С ответом не торопись, подумай хорошенько, ответишь позже.

Предложение вызвало смятение в душе девочки. Егоровы ей нравились. Николай Васильевич – добрый, но строгий человек – относился к воспитанникам доброжелательно. «Вдруг дома он ведет себя так, как обращался со мной отец?» – думала она. Вспомнила двоюродного брата Эдика, с которым приходилось водиться. Юра со временем может оказаться такой же обузой для нее, как Эдик. «В дом, в котором живет мужчина, жить не пойду», – решила Глаша.

Через несколько дней Софья Александровна спросила:

– Какое решение ты приняла на мое предложение?