Время шло, у Мили рос живот. Первой заметила мать.

– Миля, – обратилась она к дочери, – ты понимаешь, что натворила?

– Понимаю.

– От рыжего колонка?

– Да.

– Что он думает?

– Не знаю.

– Ты с ним разговаривала?

– Один раз сказала.

– Где не надо, ты очень бойка, а тут тихоней стала.

На следующий день Анастасия Даниловна направилась к Грудзинским. После ее разговора с матерью Александра он подкараулил Милю на улице и предложил:

– Пойдем, распишемся.

– Это ты мне предложение делаешь или одолжение?

– Конечно, предложение.

– А где объяснение в любви?

– Слишком для меня все неожиданно…

– В бане красивые слова говорил, обещал до конца жизни любить, а теперь все забыл?

– Не забыл, все помню. Давай не будем ссориться, пока мы еще не муж и жена.

Милю эти слова резанули по сердцу, и она вспылила:

– После женитьбы, значит, можно будет ссориться?

– Не придирайся, пожалуйста, к словам. Давай лучше обсудим, где мы жить будем. Мои родители предлагают у нас.

Миля поняла, что родители Саши оказали на него давление. У нее было безвыходное положение, и она согласилась пойти на регистрацию брака и жить у его родителей. Александр был мил ее сердцу, и она надеялась, что они заживут счастливо.

– Завтра мои родители придут к твоим договариваться о свадьбе, – сказал Саша.

В тридцатые годы прошлого века у сельских жителей не было паспортов. Регистрация браков проводилась в сельском совете. Молодоженов записали в журнал и выдали справку о регистрации брака.

Грудзинские приняли Милю в дом радушно. Свекровь Агафья Прокопьевна во всем сноху опекала, тяжести поднимать не разрешала. Свекор Елисей Францевич относился с уважением. Осенью Миля родила сына Витю. Для бабушки и дедушки внук был желанным, а вот отец проявил полное равнодушие. Он считал ребенка обузой. Стал надолго уходить из дома и поздно возвращаться.

– Где тебя нелегкая носит допоздна? – бывало, спросит его мать.

– На репетиции, готовим самодеятельность к Новому году.

– Наверное, с Веркой репетировал, – вмешивалась в разговор Миля.

Ее слова были керосином в костер. Александр вспыхивал гневом, возбуждался, начинал кричать и ругаться:

– Нашла причину придраться! Не надо было рожать, вместе бы ходили в клуб на репетиции!

– Я что, одна виновата в рождении ребенка?

– Досталась же мне жена, от которой кроме упреков ничего не услышишь!

Миле надоело терпеть выходки мужа. Она по вечерам сидела с ребенком, а он гулял неизвестно где. В один прекрасный день она забрала Витю и ушла к родителям. Дома застала мать, прижалась к ней и заплакала.

– Что случилось? – спросила Анастасия Даниловна.

Сквозь слезы дочь изложила свое горе.

– Я тебе раньше говорила, что у Шурки кудри к дури. Сильно не расстраивайся, вырастим твоего сына.

Прошло достаточно много времени. То ли одумавшись, то ли под давлением родителей Александр пришел к Михайловым. Попросил прощения и уговорил Милю вернуться к нему. Впервые взял Витю на руки и понес домой. Жили они в ладу и мире до новой беременности Мили. Второго ребенка он не хотел, стал часто выпивать, встречать жену с дочкой при выписке из роддома не поехал. Когда их привезли из роддома, он был пьян и встретил руганью. Увещевания матери не помогали. Отца он побаивался и устраивал дебоши в его отсутствие.

Однажды налился до неузнаваемости, стал буянить, бросаться на жену с кулаками, перевернул стол, разбил стоящую на нем посуду. Она схватила дочку и выскочила на улицу. Остановившись у крыльца, стала думать, куда бежать. «Надо бежать к маме», – подумала она. В это время в коридоре раздались шаги. «Догонит!» – мелькнула у нее мысль, и она побежала в баню просить помощи у ссыльных, которые там временно проживали. Во дворе ходили куры, которые бросились врассыпную. Одна попала под ноги. Миля, споткнулась и чуть не уронила ребенка. Курица, кудахтав, побежала, теряя перья. Вбежав в баню, Миля испуганным голосом закричала:

– Помогите! За мной гонятся!

В бане у маленького окошка за приставным столиком сидели двое. Мужчина интеллигентного вида с острой бородкой снял очки, отложил в сторону книгу и спросил:

– Кто за вами гонится?

– Муж.

– Успокойтесь, в нашем присутствии он вас пальцем не тронет.

Младший сын Грудзинских Григорий, которому было пятнадцать лет, решил пошутить. Подошел к двери бани и пьяным голосом стал требовать:

– Откройте дверь! Я сейчас ей покажу!

У Мили начался психоз. Ее трясло, дрожали руки. Видя ее состояние, мужчины поднялись с мест и открыли дверь, намереваясь поговорить с Александром. Вместо него у дверей увидели подростка.