– В таком случае, Вам ничего не нужно от моего родственника, и Вы готовы забыть это недоразумение?

– Точно сказано, но мой родич сам продолжает мероприятия, считая себя униженным словами Вашего родного. Как мне известно, ему выдвинули в качестве компенсации требование заплатить названную сумму денег. В деловых кругах такой подход считается цивилизованным, но моя роль – оставаться в стороне от этого. Не люблю огласки и не хочу привлекать к себе внимание плохими историями.

Как понял Мурад, еврей был в своих словах предельно искренним, но разыгравшаяся в нём гордость от своей значимости неудержимо толкала его всё глубже в эту историю.

– Мне безразлично твоё отношение ко всему. С тебя всё началось, и ты в стороне не окажешься никак. Хочешь, чтобы твои кишки вывалились из твоего пуза?

– Нет, нет, уважаемый, – дрожащим голосом стал говорить побелевший от страха стоматолог.

– Везёт мне на Вас, докторов, – произнёс Мурад и чётким быстрым ударом сбил дыхание толстому человечку, – скажешь, чтобы твой крутой родственничек пришёл на разговор, не всё ему «по зубам», он плохо знает горцев. Понял, что надо сделать?

Совсем потерявшись, сидевший на полу хозяин дома утвердительно закивал головой, не решаясь больше говорить вообще.

Мурад забрал золотую печатку, лежащую на полочке, и добавил:

– Это моё за нервные издержки.

Повторное кивание головой хозяина показало его согласие с происходящим. Злобная одержимость была во всём настроении Мурада, и когда он взглянул перед уходом на испуганного хозяина дома, тот покрылся холодным потом от воздействия давящего доминирующего взгляда.

– Он к тебе не имеет никаких претензий, – сказал он Садыку, войдя в дом и показывая на двор соседа.

– С теми, кто приезжал с разборками к тебе, я назначил встречу завтра.

Их глаза встретились, и Мурад впервые увидел, что дядя его воспринимает с уважением. Мурад искал признания в этой жизни и таким образом не стал бы добиваться, но обстоятельства сложились в свой пасьянс, и он пошёл в избранном направлении.

Из машины вышли два человека и направились к дому Садыка. Мурад, увидев тревогу в действиях своего дяди, отправился с ним к воротам. Последний день перед этим был насыщен витающим беспокойством для всех в этом доме, кроме Мурада. Он был прямолинеен в своей правоте и решил идти до полного разрешения конфликта, пообещав спьяну своему дяде. Уверенность в жестах и суровость взглядов сразу показали Садыку, что это непростые обыватели, а люди, которые привыкли подчинять своей воле. Речь одного была размеренной, и прежде чем говорить он обдумывал слова. Садыку сразу в лоб задали вопрос:

– Приготовил затребованную нами сумму?

Человек, задавший этот вопрос, не отводил своего испытывающего взгляда от него.

– У меня нет таких денег, и я вам ничего не должен.

Голос Садыка был ослабевшим и неубедительным, Мураду захотелось вмешаться, чтобы скрыть волнение родственника, но он разумно решил подождать развития событий.

– Ты с людьми не умеешь разговаривать, и тебе следует многому поучиться. Надо было думать раньше, кого оскорбляешь. Можешь идти к своей жёнушке, а мы продолжим с ним. Этот человек вовлечён в эту историю тобой и начал действовать в отличие от тебя. Ваш сосед просит «замять» это недоразумение и даже хочет нам оплатить за внимание к его беде. Его жена взболтнула ненароком, что какой-то Мурад напугал её мужа, и он боится выходить из дома. Это ваши дела, но тебя проучить стоит, чтобы знал, как себя вести с людьми.

Разговор был на грани между «поладить и усугубить ситуацию», и эту грань нашёл Мурад. Садык начал грубо говорить в сторону гостей, чтобы сохранить своё лицо перед племянником, но тот, заметив приближение беды, произнёс:

– Говорите со мной, я готов принять претензии к нему на себя.

Садык, испытывая внутреннее беспокойство, обрадовался такому повороту событий, но повёл себя непредсказуемо: начал неистово кричать в сторону недоброжелателей. Эти люди были матёрыми волками и никакой реакции не показали, утратив всякий интерес к нему, перевели внимание на Мурада.

– Поехали с нами к человеку, который может всё остановить.

Небрежно глянув на Садыка, двое и с ними Мурад прошли в машину. Стремительно развивая скорость в клубах пыли, машина унесла Мурада в неизвестном направлении…

Садык не мог найти себе места. Накричал на жену, и она спряталась от его глаз в дальнюю комнату. Всё выглядело неправильно, Мурада увезли, а он дома остался. Выпив бутылку водки в одиночку, так как лучшего решения Садык не нашёл для обуздания своего смятения, он пришёл к умозаключению и заметил, что совсем не может опьянеть. Мысли его выстроились в чёткую цепочку:

– Мурад сам изъявил желание вмешаться, я его за язык не тянул. Сможет уладить – хорошо, а если нет – тогда видно будет.

Его вмешательство переменило ситуацию на 180 градусов. От Садыка отстали, а все вопросы перешли к Мураду.

– Ему нечего терять, и он хорошо дерётся.

Садык видел, как шутя Мурад, опережая своими ударами, обыгрывал Ибрагима, когда они боксировали. При этом Ибрагим имел репутацию хорошего бойца среди сверстников, и многие опасались с ним ссориться. Садыку стало легче от того, что ситуация конфликта с соседом уже решена по-хорошему, а что там Мурад с этими людьми порешает – это их дело.