Похоже, что дело обстояло именно так, потому что девушка сразу успокоилась.

Он повел ее переулком, а затем через проходной двор, и они оказались на бульваре, чуть тронутом ранней осенью. Между поредевшей листвой виднелся памятник Пушкину. Было тихо и очень мирно вокруг. На бульваре в этот час не ощущался лихорадочный темп жизни города и та особая напряженность, которая вызывалась общим положением страны.

А он тратит время на странную девушку в детской шапочке! Однако вопрос этот несомненно не решался поверхностно: Москва кишела агентами контрреволюции, а девушка была знакома с одним из них.

Василий приготовился слушать. Они сидели на скамейке в боковой аллее. Изредка мимо них, за оградой бульвара, проносился, громыхая, трамвай или проплывал извозчик, с высоты козел окидывая взглядом улицу в напрасной надежде на седока.

Девушка рассказывала не очень связно, вперемежку со вздохами и сетованиями: «Я-то всему верила… Мне и в голову не приходило…»

Василий терпеливо продирался сквозь эти излияния к сути дела. Суть, в общем-то, оказалась несложной и характерной для времени.

Сима Кемарская была невестой юнкера Олега Суржанцева. В последний месяц перед его арестом Суржанцев стал беспокоен. Беспокойство его связывалось, как ей казалось, с его командировками в Петроград от учреждения, в котором он служил. Но Олег ничего невесте не рассказывал, и она могла только догадываться, что он занят чем-то, помимо службы.

— Поверьте, — сказала Сима, — мне в голову не приходило, что Олег занимается какими-то такими, — она неопределенно покрутила пальцами в воздухе, — делами. Я ведь его знала как революционера. Он в самом начале еще записался в партию эсеров.

Василий улыбнулся ее наивности, а она приняла его улыбку за поощрение и стала говорить живее:

— Олег не был у меня недели две, и вдруг он вызывает меня на улицу поздно вечером…

— А как он вас вызвал?

— Ну, просто бросал камешки в окно, у нас было так условлено… — немного замявшись, ответила Сима, и Василию показалось, что она до сих пор любит этого юнкера, несмотря на то, что ей открылось. — Я вышла, думая, что, как всегда, мы погуляем с ним и поговорим. Но Олег был чем-то расстроен и сказал только, что уезжает, возможно надолго. Я видела, что он от меня скрывает правду. Но и тут мне не пришло в голову подозревать… политику. Я подумала, что здесь замешана женщина.

«Да, ты умом не блещешь!» — подумал Василий и нетерпеливо спросил:

— Что же выяснилось?

— Он сказал, что, может быть, задержится в командировке, а эти бумаги он не хочет оставлять у чужих людей. И он добавил, что, возможно, за ними ко мне придут от его имени.

Она замолчала. Василий спросил:

— Когда это было?

— За несколько дней до ареста Олега.

— Когда вы были на свидании, он ничего вам об этих бумагах не говорил?

— Нет. Он не мог. Ведь при свидании всегда присутствовал кто-нибудь из ЧК.

Василий вздохнул с облегчением.

— Что же дальше?

— Дальше? Во вторник утром я шла на работу. На углу нашей улицы меня остановил человек… Не знаю, как он узнал меня. Может быть, по описанию Олега. Но он назвал меня по имени и сказал, что по поручению Олега Суржанцева хочет забрать у меня бумаги, оставленные им. Я ответила: «Пожалуйста, возьмите. Только сейчас я тороплюсь. Зайдите в другой раз». Он подумал немного и сказал: «Хорошо, я зайду в конце недели. Раз вы работаете, то — вечером». Вернувшись с работы, я прочла эти бумаги…

— Почему же только тогда?

Девушка долго молчала. Ответ ее был так же наивен, как и другие ее соображения:

— Этот человек мне не понравился.

— Вот как? Чем же?

— Не могу вам объяснить. Липучий какой-то…

— Что же оказалось в бумагах?

— Письма…

— Какие? Личные?

— Н-нет. Оттуда… Из-за границы. И в них указывалось, что надо здесь делать…

— Что же именно?

— Можно так понять, что готовилось что-то… военное, — потерянным голосом ответила невеста юнкера.

— Так. — Василий быстро оценил положение. — Никому ничего не говорите. Дайте мне ваш адрес. Ступайте домой и ждите.

Василий доложил обо всем Владимиру Михайловичу, а тот позвонил Дзержинскому.

— Поезжайте на Лубянку, товарищ Сажин, — распорядился Загорский, — там все расскажете.

Когда Василий пришел в ЧК, выяснилось, что дело поручено Антипову. Василий рассказал о встрече с Симой Кемарской и полагал, что на этом его роль кончается. Но Антипов рассудил иначе: раз Василий уже вызвал к себе доверие этой девушки, то хорошо было бы, если бы он и дальше участвовал в деле.