— Это мои проблемы, — спустя долгую паузу, произнёс он. — Если ты ещё собираешься к нему ходить, то держи язык за зубами. И потрудись, — он оглядел меня придирчивым взглядом с головы до ног, — чтобы на тебе не было лишней грязи.

— Ты только что выдал мне разрешение? Наверное, нужно сказать спасибо.

— Это временное разрешение. Как только ты свалишь из Креста, я объясню Ронни, кто ты такая. Он не будет по тебе скучать.

В искреннем удивлении мои брови вздёрнулись. Тело напряглось.

— И кто же я такая? — Я издала короткий злой смешок.

— Кажется, мы вчера это обсуждали. — Чейз был равнодушен.

— Вчера ты не это имел в виду. — Я сделал шаг вперёд, яростно сжимая кулаки. — Сейчас ты говоришь про мою татуировку?

— Мне плевать на неё.

— Тогда о чём ты?! — О Боже, как же хочется съездить ему по роже!

Чейз приблизился ко мне в плотную и слегка склонил голову на бок, глядя изучающе, словно я научный экспонат.

— Ты совсем, абсолютно, не умеешь себя контролировать. — Лёгкий намёк на улыбку появился на его ярких губах.

Он был прав, но это всё равно приводило меня в бешенство. И причём здесь Ронни? Как на нём это скажется?

— Смотри-ка, а ведь мы и в этом оказались не такие уж и разные, а, Чейз? — Я кивнула на его фингал под глазом. — Нервишки сдают? Самоконтроль дал трещину?

Желваки забегали по его скулам.

— Если моя ярость всегда вырывается наружу, то кому-то постоянно приходится ей давиться. Даже сейчас, — не скупясь на желчь, добавила я. — И я даже не знаю, что хуже. Что случилось в столовой? Идеально контролирующий себя Чейз, не сдержал эмоций? Впечатляет.

— Меня не интересует твоё мнение.

— Сомневаюсь. Ты стал неприлично много со мной разговаривать, — я язвительно улыбнулась.

— И это не доставляет мне никакого удовольствия.

— Тогда что доставляет? — Зря я это сказала.

Глаза Чейза недобро блеснули:

— Твои услуги меня не интересуют.

Мрачный коридор вздрогнул от громкого хлопка — я залепила Чейзу пощёчину. Как последняя слабачка, которая не знает слово «драка». Я ведь могла продемонстрировать ему свой отменный хук справа, могла попытаться ударить в живот, ну или хотя бы в пах. Но нет, я дала ему пощёчину! ПОЩЁЧИНУ! И я уверена — он мог бы избежать удара, но не стал этого делать и, кажется, его голова весит тонну, потому что она почти не сдвинулась с места. Никакой реакции. Зато моя ладонь пылает огнём.

Я. Дала. Ему. Пощёчину.

Я!

Какой стыд…

И он ничего не стал делать в ответ. Ещё недолго прожигал меня глазами, в которых почему-то не было привычной ярости — сейчас они словно потухли. А затем он просто сказал:

— Иди за мной. — И зашагал прочь.

Я, конечно, не хотела никуда с ним идти, но ноги сами потянули следом. А ещё, моя грудь болезненно сжималась, потому что Чейз только что практически назвал меня той, кем я на самом деле никогда не являлась. Моя татуировка имела для него то же позорное значение, что и для всех.

Ненавижу его.

— Зачем ты привёл меня в мою же палату? — накинулась я на Чейза, как только переступила порог. — Мне не девяносто лет, я и сама могла найти дорогу!

Чейз подпёр боком стену и скрестил руки на груди. На его правой щеке горело большое красное пятно.

— Мне нужна карта, — сухо сказал он, точнее почти приказал.

— Что? — Я с абсурдом выдохнула.

— Дакиру нужна твоя карта. — Чейз устало провёл рукой по лицу. — Я видел её в твоём рюкзаке.

— И с какой стати я должна давать её тебе?

Чейз выстрелил в меня своим коронный убийственным взглядом:

— Прямо сейчас, я сам могу забрать её из твоего рюкзака, уйти и перестать наконец травиться твоим присутствием. Но Дакир… он попросил одолжить её у тебя на время.

— И послал за этим тебя, — констатировала я. — Это тоже входит в отработку наказания? Кажется, ты становишься проблемным парнем.

Чейз прильнул затылком к стене.

— Меня уже тошнит от тебя, — выдохнул он.

— Это очень мило. И я бы даже сказала: взаимно. Но заметь, это ты припёрся в мою палатку и ты, отравляешь в ней воздух. Так что будь добр, свали, мне нужно проветрить.

Я с силой плюхнулась на кровать и тут же пожалела об этом — спину точно сдавило тисками. Я прикусила губу, заглушая стон, и почувствовала на языке вкус вернувшегося на место колечка.