тебя домой, чтобы ты вернулась в тот момент, когда мы отбудем. Никто не заметит твоего

отсутствия. Твоя семья даже не узнает, что ты уезжала.

Он потянул меня по дороге, и моя тревога росла.

– А если то место, где делается ритуал Анубиса, уже не там? Я имею в виду, что за

последние тысячу лет там проводили много археологических раскопок. Ох, и они

раскапывали гробницы, - добавила я, если он не понял. – Мы можем ничего не найти, - я

попыталась вырвать свою руку из его ладони и продолжила. – То есть, твои братья могут

быть где угодно. И если подумать, почему ты должен воскресить их? Почему они не

могут пробудиться сами, как это сделал ты? И еще одно…

– Лили, - Амон остановился и развернулся, положив руки мне на плечи. Тепло

проникло в мои кости, расслабило мышцы, и все вопросы вылетели из головы. И я не

понимала, делает он это с какой-то целью или для него такое поведение было

нормальным. – Я обещаю, что отвечу на все твои вопросы, - сказал он. – Но я должен

закончить церемонию до того, как поднимется полная луна над древними храмами Гизы.

Эти здания ведь остались?

– Ты о пирамидах? Да, но…

– Значит, нам нужно как можно скорее попасть туда.

– С ограничением полной луной у нас остается всего месяц, и то в лучшем случае.

– Боюсь, времени еще меньше, - сказал Амон, быстро взглянув на небо. – По моим

подсчетам осталось около недели, - он снова взял меня за руку и повел прочь из парка.

Гудение рожков становилось все громче, и вскоре нас окружили люди. Если бы я

хотела сбежать, это нужно было делать сразу. Но проблемой было, что я не была уверена, что хотела бежать. Да, мои эмоции были беспорядочными. Да, Амон использовал меня

как батарейку. Да, он был ожившей египетской мумией. Но я не могла отрицать, что я

никогда не чувствовала себя более… живой за все семнадцать лет, как за эти двадцать

четыре часа.

Амон остановился перед запряженными лошадьми каретами, широко улыбнулся и

вскинул брови.

– Прости, Спартак, но они катаются только в пределах парка, - объяснила я.

Он вздохнул.

– Это и к лучшему. Эти лошади толстые и ленивые. У них не хватит мощи на ту

скорость, которую я хочу.

– Эй! – запротестовал подслушивающий кучер. Проигнорировав его слова, Амон

заметил машину и нагло встал перед ней, вскинув руки в приказывающем жесте, несмотря

на то, что огни такси показывали, что его работа окончена.

– Стой, золотая колесница! – прокричал он.

Амон направился к водительскому креслу и заговорил с водителем, не обращая

внимания на гудение и грубые жесты остальных водителей. А потом он знаком подозвал

меня к себе.

Водитель вышел из такси и открыл дверь передо мной.

– Прошу, устраивайтесь поудобнее, мисс. Я доставлю вас в аэропорт в рекордный

срок, - Амон передал водителю мою сумку.

Я колебалась перед открытой дверью. Подняв глаза, я увидела, что Амон протянул

ко мне руку, глядя на меня, и я задалась вопросом, читает ли он мое сознание.

– Пойдешь ли ты со мной, Лили?

Не «Ты пойдешь» или «Идем со мной», но «Пойдешь ли ты?».

Амон оставил мне право выбора. Я не знала, в чем была причина, но это было

красивым жестом. Пришло время. У меня были если не все факты, то достаточно

подробностей, чтобы принять взвешенное решение. У Амона оставалась сила управлять

мной, но он уже отчаялся заставить меня выполнять его приказы, и в то же время он

предоставил мне ценную свободу выбора.

Я знала, что я трусиха – трусиха с привилегиями, введенная собой в заблуждение, мягкотелая, предпочитающая сидеть в милом особнячке в своей комнате, играющая с

фальшивыми друзьями из средней школы и все это время обманывающая себя, что я

свободна, как те люди, которых я рисовала в своем блокноте.

Но я не была. И теперь, глядя в глаза Амона, я нервничала. И не только потому, что

его просьба давала мне путь, путь из моей комфортной зоны, но и потому, что я была до

смерти напугана тем, что это путешествие могло стать моей единственной возможностью

вырваться. Выбрать что-то другое. Быть кем-то другим. Не той, чья жизнь была