боли сердца.

К сожалению, все утро я провела, страдая от последствий объедания, бессонной ночи

и отказа парня. Но этот урок я точно усвоила, я больше ничего из этого не повторю. Я

направлюсь к дороге своей практичной, скучной и идеальной жизни. Мои прогулки по

бездорожью почти закончились несчастьем, но это не означало, что я не могла сесть в

знакомый вагон рассудительности.

Как раз после пятнадцати минут я открыла дверь:

– Мы будем возвращаться в отель?

Амон оглядел меня, сосредоточив пронзительный взгляд на моих волосах, и

поморщил нос, восприняв серьезный стиль безвкусным.

– Нет. Нам больше не нужно возвращаться в Каир, - ответил он.

– Ясно. Тогда дай мне еще минутку, - отвернувшись от него, я резкими движениями

собирала вещи, что могли мне подойти, прихватила пару нужных мелочей из комнат

гостиницы – мыло, шампунь, зубную щетку и пасту, маленький швейный набор и,

конечно, бутылки с водой – и сложила все в свою сумку.

Амон скрестил руки на груди и наблюдал за мной.

– Ты злишься. Я это чувствую, - сказал он.

– Не твое дело, - парировала я. Закинув набитую сумку на плечо, я натянуто ему

улыбнулась и сказала. – Можем идти?

Амон взял меня за руку, когда я подошла.

– Лили, прости, что ранил тебя. Но я не могу дать тебе того, что…

Я вскинула руку.

– Прошу, не заканчивай это предложение. Я не хочу слышать все эти банальности, и

я не собираюсь слушать твои интерпретации того, что я хочу. С меня хватит. Больше об

этом ни слова. Хорошо?

Ореховые глаза оценивали мою реакцию, Амон кивнул.

– Если ты этого хочешь.

– Хочу. Теперь мы можем идти?

Выйдя на более просторную часть комнаты, я протянула руки, чтобы мы могли

исчезнуть в облаке песка, но он не обратил на это внимания, а вместо этого прошел к

подносу и снял с него куполообразную крышу. Пар поднимался над блюдом.

– Может, сначала поешь, Лили?

– Нет. Хотя я ценю то, что ты спросил это, а не приказал.

– Лили, знаешь ты это или нет, но твое тело истощается, поддерживая нас двоих. Ты

истощена.

– Ничего подобного. Я просто не выспалась.

– Все куда серьезнее.

Амон приблизился. Слишком близко. Мое дыхание перехватило, я попыталась

попятиться, но он схватил меня за плечи.

– Стой спокойно, - тихо распорядился он. Обе его руки легки на мои щеки, кончики

пальцев задевали волосы на моих висках. Тепло собиралось на моей шее и спускалось к

плечам, оттуда перетекая к ногам, словно тягучая лава. Яркий румянец появился, когда

Амон скользнул руками к моей шее, и я была уверена, что это было не из-за его

магического врачевания.

Когда он посмотрел мне в глаза, из моих полились слезы.

– Что ты со мной сделал? – спросила я, не совсем понимая свой вопрос.

Амон вытер слезу большим пальцем, и растер ее остальными. Он тяжело вздохнул и

отступил на шаг.

– Больше, чем должен был, - загадочно ответил он. Подняв с тарелки несколько

кусочков фруктов, он поднес к моему носу яблоко. – Ты съешь это позже. И хотя я не

буду «принуждать» тебя это есть, принимай мое поощрение сделать это на совесть.

– Ага, конечно, - пробормотала я уклончиво, запихивая фрукты в и без того набитую

сумку. Когда я закончила застегивать молнию, Амон забрал у меня сумку и повесил ее

себе через широкую грудь, после чего раскрыл объятия. Опустив голову, я шагнула к

нему. С шепотом нескольких слов на древнеегипетском вокруг нас завихрился песок.

* * *

Вскоре нас окружил солнечный свет, ярко сияющий даже через закрытые веки. Я

подождала, пока песок исчезнет. Казалось, что времени в этот раз ушло больше, но когда

я открыла глаза, то поняла, что это настоящий ветер сыпет песком дюн в том месте, где

мы появились.

– Мы здесь, юная Лили, - сообщил Амон.

Я ожидала, что мы будем исследовать храмы, как Индиана Джонс или что-то в этом

роде, но то, на что мы смотрели, больше напоминало шахту по добыче пыли или карьер с

разрушенными камнями. В мои высокие ботинки уже набился песок.