футболку, раздумывая, как сделать ее более подходящей для похода в клуб, а не в

сельский магазин. Я стояла перед зеркалом, хмурясь, когда девушка, протянув мне

губную помаду, спросила что-то на другом языке. Я только пожала плечами и приподняла

низ футболки, тяжело вздохнув.

Девушка поджала губки и вскинула брови, объясняясь жестами, и, когда я

нерешительно кивнула, она вытащила из сумочки крошечные ножницы. Я замешкалась, но она не сдвинулась с места, пока я не кивнула еще раз.

Она ловко разрезала воротник футболки, расширяя его, и теперь футболка оголяла

одно плечо. Затем она схватила основную часть футболки и завязала в узел у меня на

спине, открыв чуть ли не дюйм живота. Наконец, она развернула меня в другую сторону и

ухватилась за подол юбки.

Я собиралась остановить ее, но она убрала ножницы и обернула материал вокруг

моего тела, заправив его по бокам, чтобы получилась юбка-саронг, что заканчивалась

прямо над коленом с одной стороны и на половине бедра с другой. Я еще никогда не

носила чего-то столь открытого.

В качестве подарка девушка отдала мне свою помаду и нанесла немного духов мне

на запястья и шею. Запах был экзотическим – легкий цветочный аромат и мускус. Я

освежила помаду и распушила волосы, коротко поблагодарив, а потом покинула дамскую

комнату в поисках Амона.

Отыскав в сумочке входной билет, я оглядела бар. Амона там не было, и он не сидел

нигде в районе танцпола. Решив, что он вышел подышать свежим воздухом, я направилась

в сторону двери, но вдруг остановилась, когда услышала гам с танцпола, что даже

перекрывал музыку.

Растолкав в стороны достаточно женщин, я смогла увидеть, что происходит, и была в

шоке не от того, что Амон был в центре толпы, что его кожа сияла, словно на него

постоянно попадал свет, но от его танца. Я ожидала, что его движения будут более

экзотическими и очень сложными для современных танцев, но я и не думала, что это

будет мужская версия танца живота.

Амон сбросил рубашку, и теперь его подтянутое тело покрывала только тонкая белая

футболка, что сидела на нем так плотно, что в любой момент могла лопнуть.

Он медленно поворачивался по кругу, волнообразно сокращая живот и покачивая

тазом так, что это уже казалось неприличным. Танец Амона был смесью Элвиса и

Чиппендейлов [1]. Человеческий солнечный бог двигал животом и грудью, скользил на

ногах, покачивал плечами и бедрами, приводил в трепет и двигался плавно, и я была среди

женщин, что не могли дождаться возможности купить билет.

Когда Амон обернулся, его глаза встретились с его поклонниками, и он остановился.

Широкая улыбка озарила его лицо, когда он прокричал окружившей его толпе:

– Благодарю вас, дамы, но пришла моя Лили. И теперь я хочу танцевать с ней.

Амон протянул руку, и я шагнула вперед, не обращая внимания на вопли женщин

вокруг меня. Одна за другой они отворачивались, одни добродушно, другие – с завистью

на лицах.

Когда Амон взял меня за руки и снова начал двигаться, я подалась в ужасе назад, но

маленькими движениями приблизилась и склонилась к его уху:

– Если ты думаешь, что я буду танцевать так же, то ты сошел с ума! – сказала я.

Он притянул меня ближе и закружился, притоптывая каждый шаг. Затем он

скользнул рукой по моей руке, взял меня за руку и тоже закружил. Я удивилась, что не

сбилась с ритма. После нескольких песен я уже чувствовала себя увереннее и точно

веселилась. Амон кружил меня, пока я не уткнулась в его грудь, у меня кружилась голова, но я смеялась.

Музыка сменилась на медленную. Амон сначала растерялся, а потом с

любопытством посмотрел на другие танцующие пары. Женщина, что наблюдала за ним

ранее, вернулась и пригласила его на танец. Он покачал головой и ответил:

– Я здесь не для тебя. Я танцую с Лили.

Когда она ушла, я шагнула вперед, сокращая расстояние между нами, медленно

пробежала руками по его мускулистым рукам, по плечам и до шеи. Замерев на несколько