Я обернулась на Этьена. Он почувствовал мой взгляд, и тоже обернулся. Подмигнул, подбадривая. Должно быть, не слышал ни слова из нашей беседы. Я улыбнулась ему в ответ. Разве стоит счастье любимого того пьянящего чувства власти?

– Я говорю о силе, Божественной силе, выделяющей вас из многих, дающей многие возможности, – проговорил алхимик. – Вы готовы отказаться от нее?

Я вздохнула, собираясь с духом. И тут на ум пришел чернокнижник, его цепкий взгляд, вкрадчивый голос и то, как он сцеживал мою кровь. Бессердечие к сыну. Эксперименты на нем, на крошке Клодин. Я никогда не прощу ему этого. Так стоит ли жалеть о чем-то, если можно отнять силу у подобного чудовища? Лишить возможности колдовать снова?

Я решительно вскинула подбородок:

– Я готова. Я хочу жить обычной жизнью. Стать обычным человеком.

– Что ж, трижды спрошено, трижды сказано. Будь по-вашему, – кивнул граф.

Сомкнув над рубином пальцы, он медленно выдохнул в кулак – заструился фиолетовый дымок. Мое тело охватила дрожь, в сердце кольнуло, и что-то невидимое, но столь осязаемое начало истекать из меня. Позади вскрикнул Этьен. Кажется, упал на траву…

А я не могла пошевелиться. Глядела заворожено, как алый, струящийся сквозь пальцы алхимика свет разгорается все ярче. Наконец, вспыхнул, на мгновение озарив все вокруг, и погас. Краем глаза я увидела еще одну вспышку, похожую на серебряное облако. И затем стало совсем темно.

Этьен чертыхнулся за спиной и, судя по звуку, встал, отряхивая штаны. А мне, наоборот, захотелось лечь на землю, сомкнуть веки и забыться, словно я не спала целую сотню лет. На меня навалилась слабость. Болезненная, туманная грусть заволокла пространство. Оно потускнело, чувства притупились. Мир стал серым, как корочка на старом сыре, и совсем неинтересным. Что, если он теперь всегда будет таким? Слезы навернулись на мои глаза.

– Вам надо отдохнуть, мадемуазель, – сказал граф.

– Да.

Я больше не видела золотого света, исходящего от алхимика. Словно он превратился в обычного вельможу, который смотрел на меня с сожалением и участием.

Я покачнулась. Этьен подскочил ко мне и подхватил под локоть.

– Милый, ты в порядке? – устало улыбнулась я. А в сердце разрасталось отчаяние – теперь я никогда больше не увижу розового цветка в его груди, волшебного фиолетового облака над головой любимого. Боже, что я наделала?!

– Вроде да, – пожал плечами Тити, – только отчего-то все какое-то темное.

Я кивнула и всхлипнула, еле сдерживая слезы. Хотелось расплакаться, будто по усопшему другу. Привыкну ли я когда-нибудь к бесцветной обыденности?

Граф Салтыков протянул руку:

– Что ж, прощайте?

– Постой, Александр, – прозвучал до боли знакомый мелодичный голос.

Издалека из-под густой тени лип выступила статная красавица в красном платье старинного кроя. Она быстро и плавно приближалась к нам. Словно плыла по траве. В свете вышедшей из-за облаков луны длинные густые волосы женщины отливали серебром. Я опешила:

– Мадам Тэйра?

Граф Салтыков подался вперед в изумлении:

– Клементина?

Женщина подошла к нему и остановилась на расстоянии, которое могут позволить себе лишь люди, состоящие в самых близких отношениях. Мне это снится?

– Да, это я. Видишь, теперь я могу тебя видеть. Могу подойти совсем близко, – мадам Тэйра положила руки графу на плечи. – Могу прикоснуться. И ничто не мешает: ни мой проклятый дар, ни твои формулы.

– Но как же… – пробормотал алхимик.

– Ты только что избавил меня от дара, как и добрую сотню моих потомков, – женщина поднесла ладонь к губам и дунула. – Вот так. Шуу, и нет проклятия. Разрублен узел, который мы завязали. Ты еще назвал его иноземным словом «карма», помнишь?

– Клементина, – граф взволнованно разглядывал красавицу. – Бог мой, возможно ли это?

И мне стало ясно: он человек, просто ему доступно большее. Вот только какой ценой? Ведь платить надо за все…

Малам Тэйра улыбнулась:

– Нет ничего невозможного – ведь так ты любишь говорить? Я ждала этого – страшно подумать сколько – три с половиной сотни лет. Дорогая цена за один неправильный выбор, – она говорила спокойно, но ее грудь вздымалась слишком часто. – Знакомься, Александр, мои правнуки в десятом колене: Этьен и Абели. Не правда ли, милые дети? И так влюблены друг в друга! Как мы с тобой когда-то.

– Ты всегда была изобретательна, Клементина, – покачал головой граф, – но чтобы настолько! Не ожидал, – его губы тронула улыбка.

Мадам Тэйра заглянула ему в глаза:

– И вот ты улыбаешься. Жаль, мне не увидеть твоего света, но я чувствую его и так. Сердцу достаточно улыбки. Александр, ты прощаешь меня?

– Любовь всепрощает, – ответил граф. – А ты перестала бояться смерти?

– Единственное, что ты мне оставил, – время. Оно показало мне, как богатство рассыпается в пыль, тела превращаются в прах, смерть переходит в новую жизнь, и только любовь остается. Если ты позволишь, я бы хотела служить тебе столько, сколько получится. Хотя бы еще один день…