Внутри здание выглядело не менее величественно, чем снаружи.

— Это как же пролетариат эдакую красоту не порушил? — стоя на широченной лестнице, повертел головой Герман — За столько-то лет?

— Почему не порушил? Порушил — ответил на его риторический вопрос спускавшийся вниз по лестнице мужчина в сером костюме — Мы это все отреставрировали, когда арендовали у города это здание, восстановили, так сказать, былую красоту, практически в первоначальном виде. Благо сохранилось множество источников, по которым это можно сделать.

Мужчина, как оказалось, пришел по их душу — бдительные охранники сразу позвонили наверх, сообщив, что в здание пожаловала полиция.

— Нам очень неприятна вся эта история — искренне пожаловался мужчина, представившийся Петром Николаевичем. Должность свою он не назвал, но было понятно, что он явно не вахтер и не рядовой трейдер — Пропали люди, чудом удалось избежать огласки в прессе, приходили родственники этих бедолаг, шумели, скандалили, уже были и еще будут немалые расходы. Но самое важное — это ведь все вопросы репутации, а в нашем деле она прежде всего.

— А безопасники ваши? — немного развязно поинтересовался Герман, разглядывающий интерьер — Чего они спят?

— Они не спят — возразил Петр Николаевич — Зачем вы так? Они активно работали, рабочих версий было много, но они все, увы, не подтвердились. Основной была версия о том, что все это дело рук конкурентов, но потом, после крайнего случая, она окончательно отпала. Стас, тот наш сотрудник, что пропал, был очень серьезный человек, поверьте мне. Да и Митя, тот, что уцелел — он не трус, я это точно знаю. Вот и пришлось нам предположить… Хм… Черт знает что.

— Есть много, друг Горацио… — чуть насмешливо заметил Герман.

— Но и в чертовщину поверить достаточно сложно, согласитесь? — развел руками Петр Николаевич — Мистика — это не наш профиль. В деньги и причинно — следственные связи мы верим, а вот во все остальное — нет. А здесь явно происходит что-то такое, чему рационального объяснения нет.

— И потому вы привлекли к этому делу нас? Как фол последней надежды — закончил за него Герман — Сереж, у вас тут где-то здорово сквозит, если нас вызывают как 'Скорую помощь'. Мы, конечно, не тайная канцелярия, но и не экспресс — служба 'Охотники за приведениями'.

Петр Николаевич тонко улыбнулся.

— Мы в России, а здесь многое, если не все, решают связи — мягко заметил он — Ну и потом — это ведь все равно ваша работа, правда? А мы, в случае ее успешного завершения, готовы выплатить вам определенную премию, в ознаменование нашей общей победы над инфернальным. Так сказать — всем сестрам по серьгам. Мы избавимся от напасти, ваше руководство обменяется услугами, а вы немного улучшите свое благосостояние. И всем — хорошо.

— Премия — Герман потер отросшую щетину — Премия — это хорошо. Ну что, давайте-ка мы с вами еще погуляем по этому прекрасному зданию, очень оно у вас красивое.

Герман методично обошел все здание, время от времени заглядывая в кабинеты, трогая стены и задавая Петру Николаевичу достаточно бессистемные, на первый взгляд вопросы.

— Ишь ты, а это лепнина еще тех лет? А, восстановленная? Угу.

— А там что, подвал? Большой? Был большой, но он перекрыт? А если — открыть, глянуть?

— Ох, люстра-то какая! На заказ делали? А где?

И так Герман и все остальные бродили по дому час за часом, кабинет за кабинетом, этаж за этажом, пока наконец не вернулись все на ту же лестницу.

— Ну, и последний вопрос — Герман провел пальцем по раме зеркала, которое висело на стене и в котором отражался вход в здание — Я вот заметил, что зеркал у вас не так уж и мало, и все они разные. Точнее — двух видов. Одни вроде как новые, а другие — под старину оформлены.

— Так они старые и есть — Петр Николаевич покивал — Недавно нашли на чердаке коробку, в ней зеркала. Похоже, их еще черт знает, когда туда убрали, судя по газетам, которыми они были переложены. А работы они отличной, итальянской — вот мы их и повесили.

— И давно повесили? — немедленно спросил Герман, с усталой грустью глядя на собеседника.

— Где-то месяц… — Петр Николаевич не закончил фразу и уставился на зеркало — Да ладно, не может быть.

— В этом мире может быть все, уж поверьте знающему человеку — Герман почесал ухо — А зеркальце-то непростое, сразу видно, ему лет за двести, да еще и с гаком.

Он щелкнул по стеклу ногтем, оно отозвалось каким-то дребезжащим звоном, как будто ему не слишком-то пришлась по душе бесцеремонность оперативника.