— Добро пожаловать ко мне в гости — прозвенел колокольчиком девичий голос — Теперь вы в моем мире!

Жительница зазеркалья стояла в центре огромной залы, по которой под музыку кружились пары. Все это навеяло Кольке воспоминания о длинном старом фильме 'Война и мир', там он видел нечто подобное. Эполеты, камзолы, платья до пола, люстры, вон, со свечами. Забавно!

— Так доброй волей, без твоего участия и через твое зеркало — Герман и не подумал смущаться или пугаться — Ты думай лучше, что с нами делать будешь? Власть твоя над зеркалами — только до рассвета, потом все. А если мы живы до него останемся, — а так оно и будет, поверь — и отсюда не уйдем? И что тогда, а?

Красавица снова закусила губу и махнула рукой, после чего в зале как будто притушили свет. Это погасли три зеркала, из который струился светлый поток.

Танцующие пары поблекли и стали больше напоминать тени. Они никак не реагировали на гостей, знай, кружились по огромной зале.

— И что? — пожал плечами Герман — Ничего же не изменится. Мы не принадлежим этому миру, а без нашего согласия ты ничего сделать не сможешь. Ты откусила кусок, который не сможешь прожевать.

Девушка ничего ему не ответила и уставилась на Кольку.

Тот наконец поймал ее взгляд и автоматически отметил, что глаза зазеркальной красавицы воистину прекрасны, их голубой свет притягивал к себе. Его лицо как будто опутала тончайшая паутина, а в ушах раздался шепот, правда слов он разобрать не смог.

Парень потер лицо и все закончилось.

— Да кто вы такие? — как-то совершенно по — людски возмутилась девушка.

— Мы потомки тех, кого призвал на службу Брюс — с достоинством ответил Герман — Ты ведь про нас слышала, еще в той, настоящей, жизни.

— Довелось — по ее лицу вновь пробежала рябь — Но я все равно вас не отпущу. Да, мой дом погибнет, но и вы из него не выберетесь. Это зеркала работы семейства Торильо из Лекко. Они не так просты, как ты думаешь. Вы будете веками скитаться по лабиринтам отражений, но не найдете дорогу в свой мир.

Колька не знал почему, но как-то сразу ей поверил.

— Вот ты вроде и красивая, но — глупая — огорчился Герман — Это я тебя не обидеть хочу, это я факт констатирую. С каждым шагом ты свое положение все ухудшаешь и ухудшаешь. Казалось бы — чего нам еще там, на лестнице, не договориться? Дала бы ты мне слово, что закончишь свои визиты в мир живых — и все. И развлекайся тут, на балу пляши, дурачков с той стороны рамы пугай. Нет, не захотела. И сейчас по — доброму не хочешь.

— Мне нужна живая сила — лицо её перекосилось, потеряв красоту. Оно стало похоже на маску, причем страшненькую — Мне она пришлась по вкусу.

— Это-то понятно — кивнул Герман — Еще бы. Вот только не дело это. Живым живое, мертвым — мертвое, а тем, кто в зеркалах — тем в них сидеть и надо.

Девушка подошла к нему, встав лицом к лицу.

— И тебя я заберу. Я не умру, я сильна. И я буду стоять за вашими спинами в зеркальных лабиринтах, я буду ждать, когда вы ослабеете и призовете смерть. Она — не придет, а я — приду.

— Нельзя с тобой по — хорошему — печально сказал Герман, быстро и ловко достал из кармана маленькое зеркальце и поднес его к её лицу — Вот она и она — твоя.

В руке его как будто на секунду оказался прожектор, он сверкнул лучом света, и Серега с Колькой увидели, что к тем, кто был в этой зале, добавился еще один персонаж — та самая немолодая женщина из зеркала, которая так их перепугала на лестнице.

— Как договаривались — показал на красавицу пальцем Герман и повторил — И она твоя.

— По какому праву ты пришла в мой дом? — требовательно, высоким голосом спросила пожилая женщина — По какому праву ты наводишь в нем свои порядки?

Повелительница залы явно опешила, такого она не ожидала, на ее лице появился страх, самый настоящий.

— Я сдержал свое слово — без особых сантиментов сообщил пожилой леди Герман — Она — ваша, а нам пора. И — я хочу клятву.

— Я, хозяйка зеркал этого дома, клянусь в том, что пока он принадлежит мне, ни один человек не попадет сюда, в зазеркальный мир, если только он сам не проведет обряд перехода — медленно и торжественно произнесла она.

— Все старые зеркала снимут и отправят на чердак — сообщил ей Герман, как только она закончила — Это не обсуждается. И ваше, мадам, тоже.

— Ничего не имею против — сварливо сказала его собеседница — Мне на эти плебейские рожи смотреть радости мало. И потом — у меня теперь есть компания, мне там будет нескучно. Из моего дома эта мерзавка уже не выйдет.

Девушка выставила вперед ладонь и что-то выкрикнула, чем очень рассмешила и Германа, и женщину.

— Давай — давай — посоветовал оперативник ей — Еще чего попробуй. Чудо ты в перьях — это ее дом, и она в нем хозяйка. А ты в него без спросу залезла, как воровка.