Адди протяжно выдохнула:

— Вот скотство. Соболезную.

Я прислонилась к стене и уставилась в провисший потолок.

— К тому времени я уже знала, что рибуты бегут, — негромко продолжила я. — Леб сказал мне об этом как минимум за неделю до ее смерти, а я ничем ей не помогла.

— И вляпалась бы с ней так же, как с Каллумом, — заметила Адди. — Подалась в бега с рехнувшимся рибутом, которому нужно противоядие.

— Я же нашла его для Каллума, — мягко напомнила я. — Нашла бы и для нее.

Адди помолчала.

— Сомневаюсь, что она стала бы обременять тебя таким грузом вины.

— Не стала бы.

— Тогда что ты можешь изменить?

— Ничего, — повернулась я к ней. — Она мертва.

— Ну да, мертва. Но разве нельзя улучшить положение?

— Например?

— Например, представить, чего бы она от тебя хотела. Чтобы ты хандрила, не имела друзей и… — Она вдруг осеклась и поморщилась. — Обещаешь не бить меня, пока не выветрится эта химия?

— Обещаю, — чуть усмехнулась я.

— Хотела бы она, чтобы ты сбежала с Каллумом и бросила на произвол судьбы всех рибутов из городов? А родные у нее были? Как бы она отнеслась к тому, что ты не поможешь людям?

— У нее были четыре сестры в Нью-Далласе, — тихо сказала я.

— Ну и чего бы ей от тебя хотелось?

Я уставилась в стол, вдумываясь в ее слова. Вряд ли Эвер рассчитывала на то, что я буду кого-то спасать или воевать за людей. Она не надеялась на это, но я живо представляла ее лицо, скажи я ей о том, чем занималась.

Она бы гордилась мной.

Остин показался на горизонте, когда уже стемнело.

Я сидел на пассажирском месте рядом с Джорджем — маленьким рибутом-пилотом. Выглядел он лет на четырнадцать, но управлял челноком мастерски, держась совершенно невозмутимо. Он объяснил мне, что Михей обучал вождению всех детей, когда им исполнялось десять, так как в эту пору они наиболее «способные». Я рассмеялся, и вышло несколько истерично, после чего Джордж не произнес почти ни слова.

Второй челнок летел следом, ориентируясь на наш. Туда набились в основном рибуты из резервации, и я боялся, как бы они не свернули в сторону, отказавшись от нашего плана добраться до Остина. Но мои опасения оказались напрасными, и все время полета они держались позади нас.

В дверном проеме кабины появился Рили со скрещенными на груди руками.

— Я приказал надеть шлемы, мы уже близко.

— Спасибо.

— Вот это да! — Джордж округлил глаза и восторженно заморгал при виде Остина. Здания были ярко освещены и могли показаться огромными каждому, кто прожил всю жизнь в палатках.

Я отвернулся и уставился в темноту. Рен не выходила у меня из головы, и ее нынешнее положение было целиком и полностью на моей совести.

Зачем я вынудил ее остаться в резервации? Почему не послушался, когда она умоляла меня уйти? Она же ясно сказала: «Погибнем вдвоем или кто-то один». «Вдвоем» — а я все равно не услышал. Я вообразил, что она пеклась исключительно обо мне. С чего я взял, что она неуязвима? Почему не подумал, что могу ее потерять, если уговорю остаться?

— Каллум!

На меня смотрели Рили и Джордж. Рили кивнул на пилота:

— Покажи ему, где приземлиться.

— Да, конечно. — Я снова повернулся к лобовому стеклу и вгляделся в Остин, выраставший на горизонте. — Поворачивай на восток. Сядем в трущобах, возле школы. Я покажу, когда подлетим поближе.

— Прямо в самих трущобах? — недоверчиво переспросил Рили.

— Если у тебя нет плана получше.

Я догадывался, что Рили не нравился весь мой план целиком. Еще в полете я изложил его, и Рили после этого не сказал ни слова.

Он сунул руки в карманы и прислонился к стене:

— Если жители трущоб и всего города объединятся с КРВЧ, то нам хана.

— С чего бы им это делать?

— Потому что они нас боятся. Потому что ты сообщил Тони о желании Михея перебить всех людей. Возможно, они больше не на нашей стороне — если вообще на ней были.

Я застегнул ремешок шлема.

— Тогда мы покажем им, что бояться нечего. Постараемся никого не убить.

— Приложу все усилия, — с иронией отозвался он и кивнул на сидевших сзади рибутов. — Может, им тоже объяснишь? Скажешь, что делать, когда окажемся на месте?