Дверь распахнулась. Эйвери ввёл в зал под прицелом палочки тщедушного человека с лысым черепом, прикрытым по бокам легким пушком. Человечек беспрестанно щурился от яркого света и дрожал всем телом.

Оказавшись на середине зала, мужчины остановились, и Эйвери отступил, смешиваясь с остальными зрителями.

– Посмотри на меня, – потребовал Волдеморт у старика.

Тот несмело повиновался.

– В прошлый раз ты утверждал, что Поттеру удалось избежать смерти лишь благодаря родственной магии наших палочек, которые в какой-то степени сходны, как сестры-близнецы. Я правильно излагаю?

– Да, милорд, – дрожащим голосом ответил человек.

– Следуя твоим советам, я поменял палочку. Господин Малфой, – усмехнулся Темный Лорд, – любезно одолжил мне свою. Но Поттер сегодня снова ушел. И снова я, при всех моих познаниях, не могу объяснить причины. Помоги мне, старик.

– Я не знаю, господин…

Тёмный Лорд поднялся из-за стола, выжидающе складывая руки на груди.

– Я, правда не знаю, мой господин! Я не знаю! Не знаю! Не мучайте меня! Я всего лишь старый волшебник. Я не могу…

– Не сможешь? – Волдеморт насмешливо кивнул. – Какая жалость, – произнёс он уже громче и злее. – Но, в таком случае, прости, ты мне больше не нужен…

– Нет! – вскричал человечек. – Нет, пожалуйста! – молитвенно сложил он трясущиеся руки перед собой. – Не надо, господин!

– Авада Кедавра, – разнёсся по зале скучающий голос Темного Лорда.

София схватила бокал вина и одним глотком осушила до дна, не почувствовав ни вкуса, ни запаха, ни хмеля.

Спустя два часа комната казалась не такой темной, а ситуация не такой уж безнадежной. Если подумать, даже забавной. Возня в магической песочнице в миниатюре отражала политику всего маггловского мира. А в центре этой причудливой паутины сидело чудо-юдо с алыми глазами и без аленького цветочка, который оно могло бы подарить красавице, с тем, чтобы позже влюбиться в неё и подобреть. Не место тут Аленушкам, в них нет нужды. Здесь царят Злые Мачехи и Страшные Ведьмы.

– Пожалуй, вам не стоит больше пить, – профессор Снейп ловко высвободил очередной бокал из пальцев Софии.

– Сэр? – наклонила она голову, с удивлением осознавая, что ворочать языком это, оказывается, совсем не такое простое занятие, как привыкла думать. – Вы так внимательны к своим ученикам…

– Есть более приятные способы умереть, чем алкогольная интоксикация.

– Лучше расскажите, когда грядет судьбоносный захват власти в Хогвартсе? Я слышала, вам, профессор, прочат директорское кресло?

– Захват Хогвартса грядет после судьбоносного захвата власти в Министерстве.

Пить дальше под придавливающим профессорским взглядом было невозможно.

– Мне, кажется, пора, – заикаясь, заплетающимся языком проговорила София. – Я не хочу разговаривать с вами и слишком пьяна, чтобы это скрывать.

– С чего ж такая немилость, мисс Гринграсс?

– С того что вы трус и бессовестный мерта…мерзла...мерзававец! – удалось наконец выговорить нечто близкое к задуманному. – С одной стороны, вы кажетесь порядочным, человеком, сэр. Но порядочные люди не убивают друзей, не целуются со студентками, не позволяют насиловать студентов у себя на глазах и не взирают равнодушно на то, как убивают их коллег, скармливая змеям. Но, если это вас это успокоит, я о себе не лучшего мнения. Знаете, я всегда считала, что жизнь стоит любых усилий, но в последнее время все чаще сомневаюсь в этом. Иногда умереть, сохранив убеждения и совесть лучше, чем жить так, как живём здесь мы.

***

С того момента, когда София столкнулась с Драко и Фенриром, коридор внушал ей страх. Впрочем, он и без дурных воспоминаний навевал мрачные настроения. Наверное, так и было задумано архитектором.

Дверь в комнату Драко оказалась приоткрытой. София толкнула её.

Малфой-младший в шелковой пижаме, в свете ночника кажущейся черной, сидел на кровати, в высокой груде подушек, с тяжелым фолиантом на коленях. Шея, лицо, руки и ступни выделялись ярким светящимся пятном. София не смогла удержаться от улыбки – постель была застелена черным атласом, в лучших традициях дамского романа.

– Астория? – поднял он голову.

В прозрачных студеных глазах плеснулось удивление.

Девушка неопределённо взмахнула рукой. Комната качнулась совсем чуть-чуть.

– Что за?... Ах, кажется, догадываюсь. Ты в стельку пьяна?

– Не уверенна, что в стельку, – согласно кивнула девушка. – Но под определённым градусом – это точно.

– А ко мне зачем пожаловала?

– Сложно сказать. По наитию. Причин наносить визит, вроде как бы и нет? А повод, прости, придумать не успела.

– Ну, не стой в дверях, – усмехнулся Драко. – Заходи, коль пришла, – взмахнул он рукой.

София нерешительно двинулась, осматривая меблировку. Тяжелый шкаф, на её взгляд, старомодный и в то же время роскошный, на гнутых раззолоченных ножках и с такими ж ручками, изображающими ощерившихся химер. Кровать, слава богу, без балдахина, но с высоким изголовьем и раззолоченными столбиками. Белый и роскошный, как Малфоевские павлины, ковёр.

Стену украшало холодное оружие: шпага с тонким легким эфесом, с рукояткой из серебра, то ли потемневшего от времени, то ли специально подкрашенной под старину, но без драгоценных каменьев, столь любезных сердцу Люциуса Малфоя. Изогнутый восточный ятаган. Длинный палаш.