– Неужели Волдеморт станет драться с детьми?

– Здесь последний оплот Ордена Феникса, сердце мое. Падение Хогвартса ознаменует победу Мраксов над старым режимом.

– Но ты же сама говорила, что с лордом Волдемортом необходимо покончить!

– София, твоя забота не попасть под удар, ясно? Остальное – не твоего ума дело.

София наткнулась на Драко у входа в подземелья Слизерина. Он поджидал её, привалившись плечом к стене и исподлобья наблюдая за пустующей лестницей.

– Ты в курсе, который час, Грирграсс?

–Ничего не поделаешь, в дневные часы Василиса не появляется. Пойдем с гостиную? Здесь холодно.

Драко скинул с себя мантию и закутал в неё Софию. Его руки ласково касались её плеч. Почти нежно. София закусила губу. Сердце её билось быстро-быстро, как птичка, машущая крылышками.

– Драко, я должна тебе кое-что сказать.

–Что?

– Я беременна.

После короткой паузы София услышала его мягкий, словно пенящийся, смех.

–Я понимаю, что это несвоевременно, но…

– Несвоевременно?! Очень даже вовремя! Теперь, даже если всё кончится хуже некуда, даже если нас с отцом заберут в Азкабан, тебя не тронут. По любым законам беременная женщина – неприкосновенна.

– Драко, они не посмеют тебя арестовать, ведь ты же ни в чем не виноват!

Он накрыл ладонью губы Софии, призывая к молчанию.

– По магическим законам Великобритании, если у волшебника есть ребёнок, его не лишают имущества, ведь младенец ни в чем не повинен. Род Малфоев не прервется, и вам с мамой не придётся нищенствовать.

Глаза Софии обожгло вскипающими слезами:

– Не нужно говорить об этом… есть ведь вероятность, что выиграет Темный Лорд?

Драко положил ладонь Софии на живот, словно прислушиваясь к зарождающейся в её теле жизни. На губах его расцвела нежная улыбка:

– Нам нужно сделать всё, чтобы у нас было будущее. Мы должны выжить. Ради нашего малыша. Твоя жизнь – залог его жизни. Ты должна беречь себя, любовь моя. Клянусь! Тебе никогда больше не придётся больше меня упрекать ни в чём.

– Неужели ты даже пить бросишь, Драко Малфой? Алкоголизм лишит тебя будущего вернее, чем это могут сделать Сам-Знаешь-Кто и Орден Феникса вместе взятые.

Малфой запустил руку в светлые волосы, ероша их:

– Я постараюсь…я, правда, буду стараться. Просто, когда я пью, мне не так тошно. А трезвый я почти беспрестанно думаю об отце, которого Белла оставила отдуваться за меня дома, после твоего побега. Меня она из дома вытащила не спросясь, словно я бесчувственное полено, а не человек. О самой Белле, просидевшей в Азкабане лучшие годы жизни. О мертвом дяде Сириусе, которого я и не видел толком никогда, только на колдографиях. Даже о дяде Регулусе, о судьбе которого мы так ничего и не знаем. О тёте Андромеде, о Нимфадоре, приговоренной теткой к смерти за то, чья она дочь и чья жена. Белла знать её не хочет. Для неё Нимфадора просто ещё одна грязнокровка, позор нашего рода, несмываемое пятно. А мне иногда хотелось бы узнать её ближе. Хотя, как подумаю о том, что её сын может стать оборотнем, таким же волком, как Фенрир, – Драко передёрнуло от отвращения.
– А потом мои мысли возвращаются к Поттеру… не помню, говорил ли я тебе о том, что при нашей встрече я предложил ему дружбу, протянул руку, а он грубо меня оттолкнул и высмеял. Предпочёл мне Уизли. Нищеброда, вечно ущербного закомплексованного младшего братика Уизли.

Отец рассказывал мне о его папаше, Джеймсе. Поттеры, они все такие – высокомерные и свято уверенные в своей правоте. Я всегда соревновался с ним. Избранный! – выплюнул Драко последнее слово. – Шрамоголовый! Ему всё сходило с рук, этому дамблдоровскому любимчику. Так же, как когда-то сходило с рук его папаше. Отец всегда утверждал, что, если бы не грязнокровка Эванс, которую, кроме как в нечистой крови упрекнуть было не в чем, Джеймс Поттер так и остался бы в памяти людей, как отъявленный хулиган и бездельник. Это смерть сделала его героем, а жил он хреново…

В последнее время моя ненависть к фамилии «Поттер» заметно уменьшилась. Дамблдор, старый интриган, растил его, наблюдая, как за тыквой под колпаком, когда созреет и её можно будет принести к столу.

Жертва. Вот кто Поттер для них всех – Волдеморта, Дамблдора, Снейпа.

– Нет, Драко! – возразила София. – Снейп защищает его и будет защищать до конца. Но по иронии судьбы из всех людей, которые были в его судьбе, Гарри именно Снейпа ненавидит больше всего.

Малфой невесело хмыкнул. Его рука потянулась к руке Софии и их пальцы переплелись.

– Я не буду больше пить. И мы должны пожениться как можно скорее.

Глава 24

Василиск и Чаша

Все жили ожиданием – преподаватели и ученики; слизеринцы и гриффиндорцы; Кэрроу и МакГоногалл, озеро у подножия Хогвартса и даже Запретный Лес. Промокая под зимними оттепелями и первыми мартовскими ливнями, превращающими землю в грязь – ждали.

Днем ещё удавалось кое-как отвлечься от зловещего предчувствия беды, но с приходом ночи сердце обмирало. София садилась в постели, обливаясь холодным потом, с отчаянием понимая, что смерть это реальность, а не отвлечённое понятие.