...И только в октябре, когда я приехал в Москву заканчивать училище

живописи и наткнулся совершенно неожиданно на баррикады и стрельбу на

улицах, я уразумел наконец, что революция в такой стране, как тогдашняя

Россия, - процесс, который по своему размеру и значению подобен смене

геологических эпох в жизни нашей планеты, и что сейчас мало быть только

художником, но надо быть еще и гражданином".

Гражданин... Это гордое звание носил Пластов с той поры всю жизнь.

"В январе 1931 года в нашем селе организуется колхоз. В его организации

я принимал горячее участие. В 1931 году в один несчастный июльский день

случился у нас пожар... У меня сгорел дом и все вообще имущество. Все, что

до сего времени я написал, нарисовал, - все пропало в пламени...

С этого времени я перестал принимать участие в полевых работах... Надо

было восстанавливать погибшее, и в темпах чрезвычайных. Это было время,

когда я медленно подходил к тому, как сделаться наконец художником".

Пластову в ту пору было около сорока лет. Иной, может быть,

заколебался, даже забыл о намеченной в юности цели "создать эпопею

крестьянского житья-бытья", разменял бы свой талант на мелочи. Но не таков

был Пластов. С новой силой он делает этюды, собирает материалы к будущим

работам.

Художник выступает с первыми своими картинами "Колхозный праздник",

"Колхозное стадо" и "Купание коней". В них он заявил о себе как очень

талантливый колорист.

Началась Великая Отечественная война. И гражданская лира Пластова

зазвучала в полную силу.

"Фашист пролетел"... 1942 год.

Осень. Косогор. Юные тонкие березки в золотом уборе. Глубокий покой

погожего осеннего дня. Не шелохнется ни одна былинка.

Резкий вой собаки прорезал тишину. Потерянно бродят овцы. Что это?

Припал щекой к сухой колкой траве пастушок. Упал неловко. Рука

вывернута. Алая кровь на русых вихрах. Крепко прижался к земле малыш, но

никогда не встать ему.

Далеко в ясном небе над изумрудными зеленями фашистский самолет. Миг

назад свинцовый ливень остановил жизнь.

– Отец горько переживал войну, - рассказывал Николай Аркадьевич, сын

художника.
– В его душе кипел справедливый, святой гнев. И эти его чувства

вылились в картине "Фашист пролетел". Однажды отец писал осенний этюд. И

этот мотив настолько растрогал его, что я увидел слезы на его глазах. Когда

вернулись с этюда домой, отец вмиг набросал эскиз будущей картины. Начался

мучительный сбор материала. Сельские мальчишки помогали ему. Но никак никому

не удавалось упасть на траву, как хотелось отцу. Наконец один малыш,

споткнувшись, как-то неловко растянулся на сухой траве.

– Стой, стой!
– вскричал отец.

Через семь дней картина была написана. В ее основу лег тот первый,

глубоко тронувший отца осенний этюд...

Много любопытного рассказывал об отце Николай Пластов, также интересный

художник.

Интересны и очень поучительны письма Аркадия Александровича к Николаю.

"С большим вниманием и удовольствием прочитал твои письма. Знай, милый

сынка, что радостью бьется мое сердце и гордостью, когда я читаю о том, что

ты пишешь и рисуешь и не кичишься достигнутым, а относишься вдумчиво и

критически.

Это очень верно, это так и нужно - вот этот здравый взгляд на вещи, на

себя, на свои поступки, на движенье своих мыслей, своего сердца. Через это

достигается то беспокойство духа, плодотворное и творческое, без которого

немыслимо никакое движение вперед.

Всегда держись этой троицы: веры, что делаешь то, что нужно, надежды,

что у тебя хватит силы на это, и любви к этому делу.

Конечно, насильно не следует приневоливать себя ни к чему, но

дисциплина духа должна быть всегда на высоте. Ведь бывают моменты, особенно

у таких молодых, как ты, когда беспечная мысль, что все успеется,

завладевает человеком так сильно, что начинается беспорядочный разброс сил и

туда, и сюда, и вообще впустую. Вот тут-то и должна быть стержнем поведения