Криворот подошел к нему.

–  Еще поднялась?

Вода уже затопила камыши. Светик и Мальвочке строго-настрого запретили приближаться к реке. В любое время вода могла подняться еще выше и смыть котят.

–  Пока держится, - пробормотал в усы Ледозвезд.
– Но нужно постоянно следить.

Желудь высунул голову из палатки, потом выбрался на поляну и подбежал к старшим воинам.

–  В лагере уже сухого места не осталось, - вздохнул он, с тоской глядя на реку.
– По-моему, еще немного поднялась.

За стеной камыша бурлила вода - быстрая, бурая, опасная. О рыбалке в такую пору нечего было и думать, даже опытный пловец вряд ли смог бы справиться с бешеным течением.

–  Может быть, переведем Мягкокрылую и Лужицу к старейшинам?
– предложил Желудь.

–  Еще рано, - покачал головой Ледозвезд.

Светик и Мальвочка, котята Мягкокрылой, с любопытством выглядывали из детской. Им было уже три месяца от роду, и они с каждым днем становились все больше и больше похожи на оруженосцев.

–  Как себя чувствует Лужица?
– спросил Ледозвезд.

Криворот вздохнул, покачал головой.

–  Ее все тошнит.

Лужица со дня на день ожидала котят, но в детскую, как водится, перебралась совсем недавно. Ежевичинка сбилась с лап, пытаясь помочь ей справиться с тошнотой, но королева совсем потеряла аппетит и таяла на глазах.

–  Но если вода поднимется еще дальше, нужно будет перевести их повыше, - сказал Криворот.

–  Я кое-что придумал, - сказал Желудь. Подбежав к палатке оруженосцев, он вытащил оттуда сухой стебель камыша и воткнул его в топкую землю, отметив место, до которого дошла вода.
– Теперь мы всегда будем видеть, как быстро прибывает вода. Не волнуйтесь, я буду постоянно следить за меткой, так что наводнение не застанет нас врасплох.

–  Отличная мысль!
– Криворот отряхнулся, радуясь тому, что его брат снова повеселел. Пару месяцев назад Желудь вдруг резко изменился - стал задумчивым и рассеянным, все чаще отмалчивался, а на расспросы брата только вздыхал и огрызался. Криворот не на шутку тревожился за брата и вновь стал подозревать, что странное поведение Желудя имеет какое-то отношение к Синегривке. Но теперь Желудь вновь стал самим собой, и с такой готовностью исполнял любые поручения, что у Криворота отлегло от сердца.

Пачкун пробежал к палатке старейшин, неся в пасти охапку целебных листьев.

–  Это для Трещотки?
– спросил Криворот. Старая кошка вот уже несколько дней кашляла без перерыва.

Пачкун кивнул, не разжимая зубов. Криворот пошел за ним и протиснулся в палатку старейшин.

–  Привет, Ежевичинка, - кивнул он целительнице, сидевшей над Трещоткой.
– Как она?

Трещотка сердито сверкнула на него глазами из сумрака.

–  Она, к твоему сведению, пока не оглохла, да и язык у нее тоже не отсох!
– просипела она.

Бурьяноусый закатил глаза.

–  К сожалению, насчет языка она права, - прошептал он и еще тише добавил: - А я-то, рыбоголовый, надеялся, что после смерти Плавника в палатке будет хоть немного потише!

Криворот посмотрел на два пустых гнездышка, сиротливо стоявших у выхода. Мокрые подстилки до сих пор хранили слабые запахи Ракушечника и Плавника. Криворот подсел к Трещотке.

Ежевичинка посыпала сырой пол палатки какими-то сухими травами.

–  Все мокрое, - в отчаянии прошептала она.
– Кругом лужи! Как же тут не быть кашлю, в такую-то сырость?

Словно в подтверждении ее слов Трещотка зашлась в приступе лающего кашля. Бурьяноусый прижал уши.

–  Когда она не болтает, она выводит меня из себя своим кашлем!

Трещотка с усилием сглотнула.

–  Старый ты рыбоголовый ворчун, - прохрипела она.
– Ведь я знаю, что ты будешь скучать, когда я уйду.

–  Никуда ты не уйдешь, - твердо отрезала Ежевичинка, закончив крошить травы. Она лапкой придвинула кучку под нос Трещотки.
– Вот, съешь. Это от боли в горле.
– Целительница вскинула глаза на Криворота.
– Я послала Колокольчика, Лягушатника и Пушистую принести сухого мха, но одному Звездному племени известно, где они его найдут в такую погоду!

Пачкун склонил голову к плечу.

–  Может, попросить Грозовых котов поделиться с нами мхом?
– предложил он.
– У них в лесу много укромных местечек, к тому же Грозовое племя у нас в долгу. Мы без боя уступили им Нагретые камни.

–  Не хватало только умолять их!
– взорвался Бурьяноусый.
– Грозовые коты и так считают нас слабаками! Это только такие чудаки, как ты, до сих пор верят, будто кругом царит дружба да благородство! Как бы не так. Проявил слабость - жди, когда тебя по уши в грязь втопчут. К тому же из-за этой проклятой сырости мы так ослабли, что скоро и мальков не сможем одолеть, не то что этих блохастых белколовов!