Шепель в ответ только развел руками и пробурчал под нос нечто нечленораздельное, вроде того, что дело, конечно, житейское.

– А что, от гермафродита всегда рождается гермафродит? – поинтересовался он.

– Обычная женщина рождает от гермафродита мальчика, метаморфозы с ним начинают происходить в период любовного угара, да и то только в том случае, если он влюбится в мужчину. Человек может прожить целую жизнь, не подозревая о своей особенности.

– Откуда тебе известны все эти подробности?

– Не притворяйся, Константин, ты знаешь, с кем имеешь дело. И мне нравится, что ты относишься к этому спокойно. Тебе ведь открыла мою тайну леди Элеонора?

– Очень достойная женщина, – смущенно буркнул Шепель.

Селена только многозначительно рассмеялась в ответ. Возможно, у нее было свое мнение на этот счет, но Константин не стал углубляться в частную жизнь жрицы богини Артемиды и будущей королевы Склавинии, хотя ему и показалось странным, что леди Элеонора уклонилась от брачного обряда с Георгием Гергеем и передоверила это мероприятие младшей сестре.

– Скажи, Селена, а культ Ваала как-то связан с культом Изиды?

– Нет. В Содомии Ваала не почитают. У нас нет храмов, построенных в его честь.

– А что собой представляет его культ?

– Понятия не имею. Говорят, что Ваал связан с навьями. Обрати внимание на человека в черном плаще, который сейчас крадется к храму Изиды.

– Обратил. И что дальше?

– По-моему, это принц Петр, сын и наследник короля Аббадина. Я видела его мельком, когда мы с Хряком прошлой весной были по делам в Сигурде. А вон там, за углом, прячется его охрана в таких же черных плащах.

Похоже, принц Петр перестарался с маскировкой. День сегодня выдался теплый, и появление на улицах города людей, облаченных в одинаковые черные плащи, не могло не привлечь внимание зевак. Впрочем, сигурдцы, видимо, догадывались, что имеют дело с особами, наделенными властью, а потому и не докучали им своими глупыми вопросами.

– Хочешь узнать, о чем принц Петр беседует с Симоном Лисом?

– А это возможно?

– Сто золотых монет.

– Договорились. А тебя пустят в храм?

– Изида не позволит, чтобы кто-то оскорбил недоверием ее жрицу.

– Но я-то для богини человек посторонний.

– Щедрому другу жрицы нечего бояться в храме Изиды.

Шепель решил рискнуть. В конце концов, если Селена задумала бы его погубить или выдать, то ей незачем устраивать ему ловушку в храме, достаточно обратиться к первым же попавшимся стражникам короля Аббадина.

На входе в храм посетителей придержали. Три мрачных субъекта, облаченных в женские одежды, неприветливо уставились на незваных гостей. Впрочем, заминка длилась всего несколько секунд, Селена прочертила в воздухе какой-то знак, и этого оказалось достаточно, чтобы служители сломались в подобострастном поклоне.

– Это евнухи, – пренебрежительно махнула в их сторону рукой Селена. – Мелкие сошки.

Жрица Изиды, зачем-то прикинувшаяся воровкой, повела Шепеля по запутанному лабиринту в подземные помещения храма, не дав ему как следует полюбоваться великолепием внутреннего убранства главного зала. Золота здесь было столько, что у Константина зарябило в глазах. Мельком он увидел статую богини Изиды. В отличие от прочих виденных Шепелем яфетских богинь, эта была одета, но стояла она в такой неприличной позе, что майору стало неловко. Богиня явно собиралась кого-то соблазнить, но, к ее величайшему сожалению, в главном зале не было никого, кроме несчастных евнухов.

– Никогда не смотри в глаза яфетских богинь, – шепнула Селена, дергая зазевавшегося Константина за рукав.

– Но она ведь стояла ко мне задом, – попробовал оправдаться Шепель.

– Будем считать, что тебе повезло, – отрезала Селена.

В храме Изиды воровка вдруг обрела властность, вроде бы не замечавшуюся за ней ранее. Шепель с удивлением наблюдал, как перед Селеной сгибаются в поклоне не только евнухи, но и особы куда более высокого ранга. Видимо, эта особа, случайно встретившаяся на его пути, была жрицей высокого ранга.

– Ты уже была здесь раньше? – тихо спросил Константин.

– Все храмы богини Изиды построены на один манер, – пояснила Селена. – В одном из них я родилась и провела детские годы.

Комната, куда ввела Шепеля жрица, была обставлена на зависть. Впрочем, Константин уже привык к яфетской роскоши и довольно равнодушно реагировал на златотканую парчу и на серебряную посуду, усыпанную драгоценными камнями. Яфетяне, надо отдать им должное, не жалели средств для обустройства роскошной жизни своих богов и их достойных служителей. Селена решительным жестом откинула портьеру и приникла ухом к стене.