– Они уже здесь, – прошептала она, взмахом руки указывая Шепелю на стул.

Константин подчинился. Селена провела ладонью по каменной кладке, и случилось чудо. Стена, обычная на первый взгляд, вдруг стала прозрачной, Шепель теперь мог не только слышать, но и видеть то, что происходило в соседней комнате.

Симон Лис и принц Петр сидели на роскошном ложе, приобняв друг друга за плечи. В принципе, это могли быть вполне невинные дружеские объятия, тем более что разговор, который вели собеседники, был далек от интимного. Симон Лис делился с Петром сведениями, полученными от Шепеля, правда, весьма вольно их при этом интерпретируя. Константин, например, никогда не говорил о готовности Георгия Гергея отказаться от престола в пользу принца Петра. Похоже, Дарлеи воспользовались удобным случаем и затеяли свою интригу с целью отстранить от власти короля Аббадина. Судя по всему, они рассчитывали, что король Петр станет послушным орудием в их руках. Видимо, для этого у них имелись веские основания. Наследник склавинского престола не произвел на Шепеля приятного впечатления. Это был юнец лет двадцати, довольно высокого роста, длиннорукий и худощавый. Лицо его можно было бы назвать даже приятным, если бы не кривая усмешка, навечно будто приклеившаяся к толстым губам. Глаза принца Петра были красными, похоже, с похмелья.

– Вряд ли это понравится отцу, – вздохнул Петр. – Ты же знаешь его, Симона.

Вообще-то, Шепель видел перед собой пока что мужчину, и это странное обращение заставило его насторожиться.

– Мы могли бы видеться чаще. – Младший Дарлей погладил сидящего рядом юношу по руке. – Никто не посмеет осудить короля.

– Ты же знаешь, сколько в Сигурде ходит слухов о нашей семье. Жрицы клановых богинь поднимут Страшный шум.

– А кто помешает тебе разрушить старые храмы и выгнать из города жриц?! Изида и Ваал должны стать единственными богами в Сигурде и Склавинии. Твой отец не довел начатое дело до конца. Жрецы Ваала им недовольны. Нельзя останавливаться на полпути, иначе все может рухнуть в один далеко не прекрасный момент. На какое число король Аббадин назначил вашу свадьбу с Теодорой?

– Она состоится через два месяца.

– Теодора – жрица Макоши, одной из самых коварных и хитрых богинь. Что, если она раскроет твою тайну, Петр?

Принц дернулся как от удара и вскочил на ноги, голос его сорвался на визг:

– Ты не смеешь об этом говорить, Симона!

– Успокойся, дорогой, ты знаешь мою тайну, я знаю твою. Мы квиты. Не в моих интересах болтать о твоих недостатках. Но ты знаешь, что будет, когда твоя тайна станет известна жрицам и жрецам склавинских богов. Чтобы выжить, надо убивать – не об этом ли тебе день и ночь твердят жрецы Ваала.

– Я ненавижу Харона, слышишь, Симона, ненавижу. Он шантажировал отца, а теперь будет шантажировать меня.

– Он шантажирует вас, пока вы слабы, – усмехнулся Лис. – Но когда не будет ни жрецов, ни жриц, когда богини и боги Склавинии покинут наши города и села, когда все яфетяне будут поклоняться Ваалу и Изиде, власть Харона рухнет. Ему некому будет выдавать наши тайны. Слышишь, Петр, некому!

Достойный сын короля Аббадина неожиданно улыбнулся, глаза его блеснули:

– Ты поразительно умна, Симона, с каждым днем я люблю тебя все больше и больше.

– Наше чувство взаимно, – отозвался Симон Лис. – Но я тебя умоляю, Петр, старайся как можно реже видеться с Теодорой.

– Ты что, ревнуешь меня, дорогая?

– Нет, мой птенчик. Я знаю, что Теодора тебя ненавидит и сделает все возможное, чтобы навредить легковерному жениху. Сделай то, о чем я тебя прошу, и все шлюхи мира будут у твоих ног.

– Я люблю только тебя, Симона.

Шепель с интересом наблюдал, как преображается лицо и тело младшего брата лорда Дарлея, но в полной мере оценил красоту Симоны только после того, как она скинула мужскую одежду. Более совершенных форм и более пленительного лица ему видеть еще не доводилось. Немудрено, что мальчишка Петр повел себя как помешанный. Впрочем, продолжения любовной игры Шепель не увидел. Селена провела по стене рукой, и изображение исчезло. Правда, слышались охи и ахи влюбленной парочки, но Константина они уже не волновали. Он впал в глубокую задумчивость.

– Они нас слышат? – поднял он наконец голову.

– Нет, – покачала головой Селена.

– Скажи, эта Симона может родить сыну Аббадина ребенка?

– Разумеется, нет, – усмехнулась Селена. – Она ведь родилась мужчиной.

– Следовательно, и твоя милая подружка из замка Борисфен ничем не рисковала.

Селена засмеялась, откинув назад коротко подстриженную голову:

– Ты поразительно догадлив, инопланетянин. Зато она получила не меньшее удовольствие, чем от сексуальной связи с мужчиной.

– Теперь я понимаю, как можно дожить почти до сорока лет, сохраняя при этом девственность.

Константин вдруг припомнил слова Исава, настоятельно советовавшего ему полюбоваться отражением женщины в зеркале, прежде чем вступать с ней в связь. В комнате, где сейчас предавались страсти Симон Лис и принц Петр, зеркал не было.

– А здесь есть зеркала?

– В храме Изиды зеркал не держат, но ты можешь увидеть мое отражение в этом медном тазу.

Для того чтобы соблазнить майора внешней разведки, вот уже более месяца лишенного женской ласки, никакого особого колдовства не потребовалось. Достаточно было показать ему отражение женского тела в меди, начищенной до зеркального блеска. Шепель всего на несколько минут забыл о коварстве яфетянок, но именно эти минуты были самыми прекрасными в его жизни. Он не понял, откуда в этой комнате вдруг взялось ложе, да это было и неважно. Когда вступаешь в сексуальную связь с ведьмой, все остальные чудеса кажутся уже чем-то само собой разумеющимся.

– Как же низко ты пал, Константин Шепель, спутавшись с содомиткой, – насмешливо произнесла Селена.

– Слово «пал» звучит неуместно в отношении человека, имеющего богатый сексуальный опыт, – усмехнулся Шепель. – Сейчас меня волнует совсем другой вопрос – чего так боится принц Петр?

– Не знаю, – вздохнула Селена. – О короле Аббадине ходит множество разных слухов, но достоверно можно сказать только одно. Он, конечно, неспроста попал под влияние темного культа Ваала.

– Я так понимаю, что усиление этого культа волнует не только склавинцев, но и содомитов?