И вот тогда я тоже решил стать строителем, начал скупать участки на побережье. Откровенно говоря, мне судебный процесс по поводу чьих-то окон вряд ли грозит. Чем-чем, а соблюдением прав человека у нас еще долго пахнуть не будет. Тут еще раз усмехнуться можно; представляю если кто-то у нас обратился бы в местный суд с таким требованием, как мой адвокат в Майами. Ему не денежное покрытие моральных издержек, а бесплатную путевку в дурдом тут же присудят.

Город будущего я обязательно построю, для начала домов пятьдесят, не больше. Сегодня по-настоящему хорошая квартира в городе стоит до двухсот тысяч долларов, я за свою виллу на Кипре заплатил гораздо меньше. Так сколько же будет здесь стоить двухэтажный дом на берегу моря? Это — не квартира в городе; какой бы она ни была прекрасной, все равно в общем парадном будет нести мочой, а под окнами — громоздиться контейнеры с мусором.

Так что спрос на мои дома, самые первые дома с бассейнами в Южноморске, будет обеспечен. И оборудуют их по последнему слову техники, чего бы то мне ни стоило. А когда строительство городка завершится, позабочусь об охране. Больше того, без специального пропуска сюда вряд ли кто-то попадет. Думаю, что за такой домик получить миллион не будет пределом мечтаний, хотя за границей цены на недвижимость куда ниже. Но за границей хорошо жить, а у нас — делать деньги. Многие захотят делать эти деньги в условиях, максимально приближенных к мировым стандартам.

И если в городе будущего кто-то захочет бегать по утрам, как я, надобность в сопровождении телохранителей отпадет.

— Воха, — командую руководителю моих ангелов-хранителей после окончания пробежки, — давай, пять минут, только не поддавайся.

Воха отрицательно покачал головой.

— Прошлого раза хватит, — рассудил он. — Мне тот фонарь под твоим глазом до сих пор отрыгается. Рябов шутить не любит.

— Я тоже не терплю возражений, — рычу в ответ. — И вообще, кто для тебя главнее?

— Главнее — ты, но подчиняюсь Рябову, — не сдавался Воха.

— Да ты тогда случайно попал, — не сдаюсь перед логикой бывшего спецназовца, — я тебя за две минуты уделаю. Потому что ты знаешь спортивные единоборства, а я — драку.

После этого лирического вступления бросаюсь вперед, и Воха, мягко провернувшись на пятках, награждает меня хорошим ударом по почкам. В ответ на такую заботу о руководстве, провожу подсечку в падении, тут же наношу удар ногой сверху вниз, однако до цели не добираюсь — Воха успел прикрыть солнечное сплетение и проатаковал лежа, проверив второй рукой надежность моего пресса. Кто знает, чем бы завершился наш поединок, если бы не выскочивший из вольера Трэш. Заметив это чудовище, мчащееся к нам с явным удовольствием на оскалившейся морде, я тут же вскочил на ноги, бросившись к дому со скоростью спринтера, примеряющего в мечтах олимпийскую медаль. И, уже захлопнув за собой дверь, увидел: Воха все-таки успел перехватить пса, который потренировался бы на мне с неменьшим удовольствием, чем на той палке, которую Гарик ежедневно сует ему в морду.

С чувством глубокого удовлетворения показываю Трэшу гордо поднятый средний палец и бегу в душ. Слава Богу, что Сабина еще дрыхнет, иначе продолжение скандала было бы гарантировано. Потому что вместо моего водителя Саши за мной почему-то заехала Марина. Остается только гадать, какую функцию она сейчас выполняет — персональной секретарши или личного телохранителя. Что поделать, сейчас без охраны, наверняка, даже начальник ЖЭКа не ходит, а Марину моя жена не терпит, потому что уверена — ее функции вышеперечисленными не ограничиваются.

Сабина не права. С Мариной я трахнулся один-единственный раз, да и то, чтобы проверить рекомендацию Рябова. С тех пор нас связывают исключительно деловые отношения, хотя Марина уже несколько раз намекала, что не мешало бы повторить отработку взаимодействий в постельном режиме. Вот и сейчас, стоило только выехать за ворота, как рука секретарши тут же сползла с рычага передач гораздо ниже моего пояса.

— Марина, мне понятен твой профессиональный интерес, — говорю как можно ровнее, — ты мой телохранитель, и только благодаря твоей постоянной заботе все органы моего тела в целости и сохранности.

Марина убрала руку, приступила к своим непосредственным обязанностям:

— Я все сделала, как ты просил.

— Не просил, а сказал, — машинально поправляю секретаршу, и это замечание у нее особого удовольствия не вызывает. Да, кажется, напрасно я ее злю, ведь у меня Марина появилась не случайно. В нашем деле случайностей вообще не бывает, а если и происходят они, то планируются очень тщательно.

— Сережа просил тебя заехать? — полуспрашиваю-полуутверждаю, и Марина, насупившись, молча кивает головой.

Значит, что-то случилось. Если Рябов с утра пораньше приклеивает ко мне Марину, это говорит только об одном — произошли какие-то серьезные события, о которых я представления не имею.

— Что случилось, Марина?

— Не знаю. Сережа сказал, чтобы ты ждал его в офисе.

— А ты знаешь, куда сейчас ехать?

— Дорога в город одна, дальше скажешь.

— Тогда прямо к Студенту.

Марина притопила педаль газа, и ее белоснежная «ауди» стремительно набрала скорость на полупустом утреннем шоссе. Пусть дуется, тем более, что отходит Марина очень быстро. А меня сейчас гораздо больше интересует другая женщина. Просто Мария. По фамилии Башкирцева.